АНАФЕМА

Павел Апостол, [избранный] не человеками и не
через человека, но Иисусом Христом и Богом
Отцем, воскресившим Его из мертвых,
и все находящиеся со мною братия -- церквам
Галатийским:
Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа
нашего Иисуса Христа,
Который отдал Себя Самого за грехи наши,
чтобы избавить нас от настоящего лукавого
века, по воле Бога и Отца нашего;
Ему слава во веки веков. Аминь.
Удивляюсь, что вы от призвавшего вас
благодатью Христовою так скоро переходите к
иному благовествованию,
Которое [впрочем] не иное, а только есть люди,
смущающие вас и желающие превратить
благовествование Христово.
Но если бы даже мы или Ангел с неба стал
благовествовать вам не то, что мы
благовествовали вам, да будет анафема.
Как прежде мы сказали, [так] и теперь еще
говорю: кто благовествует вам не то, что вы
приняли, да будет анафема.
У людей ли я ныне ищу благоволения, или у
Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и
поныне угождал людям, то не был бы рабом
Христовым.
Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я
благовествовал, не есть человеческое,
Ибо и я принял его и научился не от человека,
но через откровение Иисуса Христа.

(Новый завет, К Галатам, Глава 1)

Глава I

Пелена тлена и охры, колыхающаяся над головой, полной мрака. Сколько времени идти от ада до рая, проклиная добро и зло, в которых утопает твое грешное тело. Ничто не поможет. Нет веточки, за которую можно ухватиться. Все, что только может беспокоить - это борьба святого и нечистого, что всегда так увлекает своей быстротой и искрометностью, то что воплощает собой сущность этого погрязшего в грязи мира, обреченного на вечную смерть или вечную жизнь. Что лучше? Нельзя сказать сразу. Сразу ответить может только глупец, но глупцы размножаются в геометрической прогрессии. Они словно личинки выползают из утроб и проскребают себе кровавую дорогу наверх. Они настолько глупы, что убивают умных, не понимая, что наступит момент, когда они убьют последнего умного и обратятся в прах, потому что не останется силы что их будет питать. Их желудки наполнены гноем, их вены источают миазмы, расползающиеся змеями по маленьким островам, где еще живут умные, которые понимают суть происходящего, но в силу своего количества обречены проиграть. Личинки и змеи, которых они испускают, пожирают все, включая небо, дающее нам Бога, и землю дающую нам жизнь. Жизнь приходит снизу и сверху, и даже, наверное, слева и справа. А эти твари пожирают ее всю, переваривая веру и истины, выпуская через задний проход отходы жизни, в которых погрязли все мы…

Нам говорят, что Бог - это любовь, Бог - это жизнь, Бог - это земля, которая дает нам жизнь. Он повсюду. В него надо ВЕРИТЬ. Но как можно верить в того, кого сожрали эти мерзкие создания, переварив нечто божественное и выбросив грязь.

Мы постоянно чего-то боимся, но не знаем чего, или кого… Бога… Дьявола… или самих себя. Постоянно бегая от этой святой троицы, мы возвращаемся назад. И это называется простым словом “сансара”. И в пределах ее у нас есть все, но мы хотим большего - сами не знаем чего, но это чувство так остро порой охватывает и сжимает сердце, заставляя его скулить, словно слабого больного пса. Некоторые находят сил привести свои чувства в равновесие, но становятся мрачными серыми оловянными солдатика, тупо стоящих и впяливших свои каменные глаза в одну точку перед собой, как загипнотизированные глупые мартышки. Потом солдатики будто просыпаются и начинают прыгать и скакать. Их движения вовсе не похожи на изящный танец. Скорее они марионетки, которые рождают идиотские жесты, когда их дергают за веревочки. Толпы серых лиц. Серое постоянно вокруг, поэтому его боятся. О нем боятся говорить. Но если его бояться, его не увидеть. Оно становится той краской, которую не способен различить человеческий глаз. Оно существует отдельно от нас, но постоянно рядом, обволакивая нас своей мрачной депрессией, которая сковывает порой настолько, что невозможно пошевелиться и тело начинает мерзнуть, трястись от холода и рассыпаться, оставляя после себя прах, который пожирает Земля - та, из которой ты и вышел.

И можно бесконечно твердить о свете и том добре, что в тебе есть, но отвергая зло, забывая о нем, как о том, ЧТО существует, ты просто прячешься от самого себя в сточной канаве мыслей. Сколько бы слов ты не выстроил стеной, найдется что-то, что обязательно сломает эту преграду и нарушит твой сон, сон наяву. Ты считаешь, что любишь, но это не любовь. Это жалкое подобие страсти, что сжигает тебя, потому что если что-то не так, то удовлетворенность превращается в ненависть, от которой краснеет лицо, поднимается давление, готовое взорвать тебя, как атомную бомбу. Ты становишься бомбой замедленного действия, готовой в любой миг разлететься на тысячу маленьких кусочков, способных убить всех, находящихся в ее радиусе действия.

Надо четко видеть зло. Потому что оно всегда рядом. Оно появилось на свет тогда, когда появилось добро. Хлоп! Словно щелчок пальцами, и возникло добро. Хлоп! А вот и зло! Познакомьтесь! Покуда будешь верить в свою чистоту и невинность, не увидишь себя в зеркале - будешь видеть только глупую мартышку, наивно хлопающую глазами и полагающую, что вокруг нее крутится весь мир. И ЭГО этой мартышки настолько велико, что им она затаптывает других, не обращая внимания на их страдания. А они стонут и проливают слезы из рубиновых глаз, задумываясь над своим существованием, над своими печалями и радостями, которые так скоротечны, над Богом и Дьяволом, над жизнью, рождением, смертью, любовью, добром, злом, правилами поведения, культурой, историей, мировоззрением, этикетом, счастьем, хаосом, миром, сексом, войной, снова смертью и опять любовью, ибо любовь призвана спасти мир. Но не так ли это наивно выглядит сейчас, когда любовь распята на кресте и стенает миллионами голосов, выкрикивая мольбы о помощи. Но никто не слышит ее. Крест расположен чуть выше земли, а ни у кого не хватает времени поднять голову и посмотреть - кто там кричит? Все заняты своими делами, своим ЭГО…

Но отложим книгу с философскими изысканиями, которые способны пролиться на мир тонкой и длинной липкой струей. Они настолько велики и до сих пор бесполезны, что порой наводят думы, от которых приходит хандра и погребает под собой радости жизни. Так не лучше ль видеть эти радости жизни. И при этом ощущать, четко ощущать зло, что сидит в нас, видеть его, и не стыдиться его, умея гордиться им, когда повергаешь его ниц. И оно падает к ногам, тогда уже становясь незаметным. И появляется шанс посмотреть куда-то выше, поднять взгляд. Возможно, теперь можно заметить распятие, смотрящее на тебя и напоминающее тебе, кто ты есть на самом деле.

Бесконечны мысли о добре и зле, и, как бы они не назывались, их существование вечно в пределах человеческого воображения. Их существование также реально и в этих глазах… Но постойте… Эти глаза кажутся странными. Да, именно странными - они наполнены пустотой и источают ничто. В них нет света жизни, в них нет ни грусти, ни радости. Они просто безжизненны и смотрят вдаль, отрешенно уткнувшись в неведомую точку. На глаза ниспадают седые редкие волосы, имеющие свое начало из ореола вокруг блестящей лысины. Ветер треплет волосы и расстегнутую серую рубашку, обволакивая и брюки, заставляя их слегка развиваться как флаг, несмотря на довольно небольшую их ширину. Брюки мечутся, пытаясь оборваться и соскочить с ног и при этом издают короткие хлопающие звуки, похожие отдаленно на то, как выбивают белье. Человек смотрит вниз…

А внизу бегают, суетятся люди, словно маленькие муравьишки, не обращая внимания ни на кого, кто выше их головы. Зато с крыши видно их всех. Здесь они как на тарелочке! - такие смешные и суетящиеся. Ездят машины, гудят, изрыгают дым, муравьишки ругаются, но ветер уносит их ругань прочь и до крыши высотного здания она не доходит. Здесь тишина и покой, не считая пения ветра…

Человек расставляет руки в стороны, и, по-прежнему смотря перед собой в никуда, просто делает шаг вперед, ступая на воздух…

Глава II

-Так вот: еду я спокойно по дороге, а из переулка велосипед. Сволочь! Прямо мне по колеса! Я его чуть не раздавил, так, слегка помял. Смотрю на молокососа, свалившегося с сиденья и начинаю его материть прямо из кабины. А знаешь, чего он сказал? - бармен за стойкой приподнял брови, по ставил на стойку две кружки пива и посмотрел на сероглазого блондина, внимательно его слушающего.

-Ну. Что он сказал, Генри? - спросил блондин с искренним интересом.

-Он сказал: “А пошел бы ты на…“, - бармен не стал вслух говорить это слово, прошептав его так, чтобы понятно было по губам, - и добавил: “Старый хрен!”. Каково это тебе Стюарт?! Совсем охренели сукины дети!

-Да брось, Генри! Ты будто таким не был. Уж мне рассказывали, как ты ставил всем синяки направо и налево да дергал девок за косички! Ха-ха-ха! А они за тобой потом бегали. А?

-Стюи, но это совсем другое! Я никогда не грубил старшим! У нас было достойное воспитание!

-Да ладно! А тетя Полли? Помнишь, как ты подключил насос к сточной канаве и весь ее газон залило дерьмом?!

Оба громко рассмеялись, схватившись за животы.

-Да, - продолжил Генри, - но это опять совсем другое. Ты не понимаешь разницы между шуткой и наглым проступком. Я тогда просто нашкодил! Я ведь не обзывал тетю Полли, не показывал ей неприличных жестов. Это была просто шутка. А этот парень, мать его! Он с такой злостью сказал мне все это, будто я сам при этом и виноват. Обидно же, Стюи! Как обидно. Неужели я все эти годы пахал, чтобы какой-то молокосос кидался в меня такими острыми словами, протыкая меня ими насквозь.

-Ха. Да ты стал говорить, как профессор из университета - слов каких набрался! Язык еще не сломал? А то может ремонтировать пора? А?

Но бармен y не успел ответить, потому что перевел свой взгляд на открывающуюся дверь. В дверях стоял мужчина с намокшими темными волосами, но еще не настолько, чтобы облепить голову клейкой вуалью. Они заманчиво были взъерошены, а пробор посередине придавал прическе, и конечно ее обладателю, шарм. Во рту у мужчины была сигарета. Он сделал одну глубокую затяжку, взял сигарету как-то брезгливо большим и указательным пальцем и бросил через плечо в открытую дверь, которую поддерживал ногой, и поправил элегантные очки с тонкими стеклами. Затем он выпустил дым вверх, и тот влетел в социальный кумар бара, окутывающий равномерно все помещение прозрачными песочными барханами. Мужчина резко убрал ногу от двери и пошел быстрым шагом к стойке, смотря себе под ноги. Подойдя к стойке, он поднял взгляд и улыбнулся бармену. Тот улыбнулся в ответ:

-Как всегда, Алекс?

-Да, - ответил мужчина довольно молодым для его внешности голосом, проводя рукой по аккуратно выстриженным усам и бородке.

Потом он повернулся к Стюарту:

-Что? Опять сегодня из дома выгнала?

-Смейся, смейся, - бросил Стюарт с явным сарказмом. - Вот женишься, тогда посмотрим, как ты мне в жилеточку плакать будешь и пускать вонючие слюни!

-Ха-ха, - загорелся Алекс. - Брось, Стюи! Такие вещи не для меня. Я свободная птица - куда хочу, туда летаю.

-Ничего. Вот пройдет время - нагуляешься.

-Да я сдохну раньше.

-Ну, вот, опять на могильные темы потянуло.

-А что ты хотел от меня еще услышать? Песни про вечную жизнь? Ты же знаешь - я не из таких.

-Да уж куда тебе. Ты из этого пропащего поколения. Вернее ты, примазался, как сейчас говорят, к этому поколению, а оно тебя и сожрало. Единственное, что у тебя от них отличает - так это мозги. А, с другой стороны, на хрена они тебе! Ты же ими не пользуешься почти. Только когда обсчитываешь клиентов. Вот погоди, Алекс - придет время, а поздно уже будет. Вспомнишь все виски, которые выпил и всех женщин, которых охмурил, а больше вспомнить будет нечего! Все - хер тебе, - при этом он вылупил пропитые красные глаза, уставившись на Алекса, вертя при этом кукишем перед его физиономией.

-Стюи, тебе сегодня хватит. Ты даже кукиш не можешь нормально показать - посмотри, какой он у тебя вялый, - вмешался в разговор Генри, ставя на стол стакан с виски.

-Да, Генри. Мне, похоже, пора! Ореуувуар, - произнес он, коверкая слово, растягивая его, точно резину.

Стюарт встал, попробовал отойти от стойки, но дальше, чем на метр не получилось - его начало качать, и он ухватился руками за стойку, чуть не рухнув на пол.

-Алекс. Помоги уж ему хоть до подъезда добраться, а то не заночует сегодня дома.

-Да он и так не заночует! - произнес Алекс с улыбкой. - Посмотри на него. Да жена ему ни за что не откроет, увидев в глазок, как его штормит.

-Брось, Алекс.

-Ладно, ладно. Дотащу пьянчугу до хаты.

Сказав это, он взял виски, опустошил залпом стакан, почесал ухо и встал из-за стойки, посмотрев на Стюарта с улыбкой:

-Ну, что, мой маленький? Пойдем домой - баиньки.

-Ужже йиду, - промямлил в конец раскисший Стюарт.

-Ну что? До квартиры доберешься? - осведомился Алекс у пьяного в стельку Стюарта. - Или тебя поднять?

-Не. Не надо. Я уже немного протрезвел, - ответил “трезвенник”, обдавая перегаром своего поводыря.

-Ладно. Тогда я пошел. У меня дела еще. Пока!

С этими словами Алекс резко отвернулся и засеменил к проезжей части. Там он поймал такси и провалился в зев машины, которая круто взяла с места и помчалась по ночному Нью-Йорку.

Стюарт медленно, вдоль стеночки, чтобы не завалиться, что грозило ему скорее всего пробитием башки, вошел в подъезд, медленно прошел по небольшой лесенке и очутился на площадке возле лифта. Сзади скрипнула дверь, Стюарт инстинктивно обернулся, но позади никого не было.

-Почудилось, - пробубнил он.

Лифт быстро доставил его на тринадцатый этаж, Стюарт вышел:

-Дом, милый дом, - промычал он, затем продрал глотку и сплюнул. - Твою мать! Каждый день - несчастье. Каждый день число тринадцать маячит перед рожей, как потная мерзкая рожа Сатаны.

Стюарт был очень суеверен, особенно когда выпивал. Он тогда становился полон всяких навязчивых мыслей от которых не мог избавиться. Например, он мог час простоять в переулке лишь из-за того, что черная кошка перебежала ему дорогу. Обойти дом с другой стороны ему было лень. Он был уверен, что в любой момент кто-то появится и “возьмет проклятие на себя”. Он чертыхался и поносил весь свет, когда узнал, что переезжать придется на этаж под номером тринадцать. Потом неделю он отговаривал жену, кричал на нее, заплевал весь пол в прихожей, но та была упряма как скала, и переубедить ее было невозможно. Она была тоже суеверной, но не настолько фанатичной как Стюарт.

Однажды он напился до беспамятства и сказал, что видел черта, а тот ему сказал, что скоро они встретятся. Запой после такой “экзотической” встречи продолжался целых две недели, и жена уже собралась вести его к врачу, как вдруг муж образумился и бросил пить также резко, как и начал. Когда через некоторое время его спросил Генри, что такое приключилось, что он уже несколько недель не пьет, а заказывает одну содовую, Стюарт со всей серьезностью заявил, что черт опять пришел к нему в уже более грозном и страшном обличие, сказав: “Ты столько пьешь, что уже почти мой! Скоро мы с тобой повеселимся…” Правда, долго трезвеннический образ жизни Стюарта продолжаться не мог, и рука вновь потянулась к бутылке. Он стал пить как раньше - можно сказать, в меру. Но частенько жена ему устраивала взбучку, и их отношения становились все более напряженными и нервными. Постоянные крики и упреки. Слава Богу, дети уже подросли, и набрались опыта, потому это не оказала на них значительного влияния. Все оставалось, в основном, по-старому. А Стюарт оставался таким же суеверным, чего никак нельзя сказать об Алексе. Он был самоуверенным молодым человеком. Ну, возможно, уже не юнцом. Он повидал жизнь и знал, какие сюрпризы она может преподносить. Он верил только в себя и в свои силы, жил не задумываясь о будущем и прошлом, старая не вспоминать того, что произошло, а произошло много того, что обычно случается с обычным человеком, и название всему этому одно - жизнь!

Алекс зарабатывал на жизнь всякими сделками, заключаемыми с богатыми клиентами в вопросах относительно старинных вещей, в первую очередь книг. Довольно немногие люди могут позволить иметь листать раритетные издания Сервантеса, Дюма и других классиков, не говоря уже про более ранние времена написания книг, а также очень редкие и порой мистические фолианты. Для этого человека его работа была неким образом жизни. Нет, конечно, он занимался другими вещами, и ничто человеческое ему было не чуждо, естественно в самом банальном смысле этого слова - “человеческое”, скажем, самые низкие ступеньки пирамиды Маслоу. Точно также он относился к другим людям, хотя у него были друзья, но понятие дружба в его глазах имела несколько иной смысл. В общем, людей таких довольно много, и нет смысла вдаваться в подробности личной жизни Алекса Андерсона.

Горящие неоновые вывески баров, чей свет ложился мертвым светом на лица людей, проходящих сквозь ночную тьму по улицам Нью-Йорка, бомжи, валяющиеся прямо возле разбросанного мусора из бачков, проститутки, зазывающие клиентов своим очарованием ночных бабочек, словно сирены, алкающие сгубить аргонавтов, сутенеры, орущие на проституток, мелкие воришки, банды мексиканцев, греющих руки над огнем, вырывающегося из мусорного бачка, готовые поживиться за счет бедолаги, попавшего по ошибке в их квартал с толстым кошельком, орущим: “Распорите мне брюхо, и я выдам вам зелень из своего чрева!” Темные полузаброшенные дома, служащие приютом для паломников улиц. Отдаленные завывания сирены полицейского патруля, труп мужчины, бьющегося еще в конвульсиях, но почти мертвого, выплевывающего изо рта сгустки крови и беспомощно махая руками, словно жук, упавший на спину и неспособный перевернуться.

Таксист вдавил глубже педаль газа, проезжая мимо трупа - никому не нужны лишние переживания. Мир порой эгоистичен и жесток, но чего не сделаешь ради своего выживания или благополучия близких. Алекс держал во рту незажженную сигарету, потому что таксист не переносил табачного дыма с недавних пор - когда бросил курить. И теперь он не мог практически сдерживать себя при виде дымящейся сигареты и чувствуя запах дыма, тонкие струйки никотина, проникающего в нос и дальше, по венам, в кровь, в мозг.

Сколько этот старый козел будет меня мучить. Его тачка тащится как черепаха. Еще пять минут, и я закурю - сам виноват. Его задача доставить клиента быстро до места назначения и не лишать его места люкс в этой хреновой тачке. Не хочет нюхать табак - пусть надевает противогаз (примечание: отсюда и далее мысли Алекса выделяются курсивом).

-Мы сегодня приедем? - довольно спокойно спросил Алекс.

-Вы на встречу с президентом опаздываете? - бросил грубо таксист.

-Да, - моментально парировал Алекс. - И президент будет очень недоволен!

-Тогда почему он не прислал за вами вертолет?

-Потому что ночью на такси безопаснее.

-Это чем же? - усмехнулся таксист.

-Летучая мышь или какая-нибудь ночная птица попадет в винте пропеллера и ее кишки намотаются на ось, а кровь забрызгает лобовое стекло, и вертолет грохнется на высотку, погребя под собой сотни живых людей, а может даже и тысячи!

-У тебя больная фантазия, дружок. Где взяться в городе летучим мышам, если здесь люди хрен знает как выживают?

-Спроси у президента.

Вот дебил то…

“Каких идиотов только ночью возить не приходится,” - подумал шофер такси.

Алекс стоял перед высоткой, устремившейся к облакам. Такси медленно отъехало, а его шофер брезгливым взглядом проводил своего недавнего пассажира, который стоял к такси спиной и спокойно покуривал сигарету - ему уже было начхать на грубого таксиста.

Огромное стеклянное здание отражало свет фонарей, исправно работавших в этом районе города. Видать люди, что были побогаче, способны отстоять свои права, а простой серый люд - нет. В цивилизованной стране такая политическая система называется демократической.

Алекс не стал долго рассматривать высотку - чего он в них не видел, - а просто докурил сигарету, бросил на тротуар и вошел вовнутрь, в открывшиеся перед ним электрические двери. Лифт в здании был соответствующим, и отделка внутри его напоминала по цвету золото. На тринадцатом этаже двери лифта открылись, а взгляду предстал тускло освещенный коридорчик, ведущий к открытой двери, из которой вырывался свет, освещающий небольшое пространство в коридоре перед комнатой.

Просторная комната была обставлена дорогой мебелью. В основном, это были книжные стенки, которые располагались повсюду. Возле стеклянной стены, сквозь которую с высоты был виден ночной Нью-Йорк, располагался стол с большим креслом, развернутое массивной спинкой к входящему. Казалось, что этаж не тринадцатый, а сто тринадцатый. Нельзя было сказать, сидит кто-то в кресле или нет, пока оно медленно не повернулось и не обнаружилось, что в нем восседает человек. Мужчина выглядел не то старо, не то молодо, словно старик, выпивший эликсира молодости. Проникновенный взгляд больших каре-зеленых глаз заставлял напрягаться. Он сверлил своими глазами дырку в черепной коробке. Такие люди раскачивают наш мир и дергают за ниточки, повелевая маленькими слабенькими марионетками. Человек привстал, подошел к Алексу и пожав его руку, сказал:

-Меня зовут Демиан Солло, а ваше имя мне известно, мистер Андерсон. Очень приятно познакомится.

-Взаимно, - ответил Алекс, чуть кивнув головой.

-Вы немного опоздали. Я уже собирался уходить…

-Да. У меня были на то причины. Обычно я пунктуален. Надеюсь, это не повлияет на наш разговор?

-Ни в коем разе. Надеюсь, мы уже договорились.

-Что вы имеете ввиду, мистер Солло?

-Я хочу вам предложить сделку, от которой вы не сможете отказаться.

-Ну… - протянул Алекс, - пока я еще ничего о ней не слышал.

-Это поправимо. Вот вкратце суть дела. Меня интересует одна вещь, точнее книга. Многие не думают, что ее существование возможно, а подавляющее большинство даже ЗНАЮЩИХ людей вообще не слышало о ней. Мне нужно, чтобы вы нашли мне подлинный экземпляр книги и доставили его мне, либо я сам смогу через своих людей забрать книгу у вас в любом месте земного шара - как вам удобнее.

-И, если не секрет, какое у этой книги заглавие?

-Она не имеет названия в силу своих причин, что для вас думаю сейчас безразлично.

-Уже интересно: найди то, не знаю чего… Хорошо, а почему вы не наняли детектива или другого, более продвинутого специалиста в области книг?

-Мистер Андерсон, в силу ряда причин. Во-первых, вам придется поехать в Россию, а мне известно, что ваша мать именно оттуда, и много времени вы провели в Москве, хорошо знаете русский язык и не будете бросаться в глаза, во-вторых, вы представляете тот род людей, кого не может заинтересовать то, за чем я вас посылаю. Книга представляет огромную ценность в мистическом плане, а вам ведь не интересны россказни про Дьявола и Бога. Вы совершенно другой человек. Далее, вы всегда четко выполняете свою работу и добиваете начатое дело. Короче говоря, я считаю вы мне абсолютно подходите, или, скажем, на вас показали таро, - Демиан Солло улыбнулся.

-Мистер Солло, не хочу показаться невежливым, но как я найду то, чего не знаю? Я даже не понимаю, с чего мне начать.

-О-о-о, - протянул Солло. - Об этом не беспокойтесь. Я не зря упомянул Россию. Оттуда вам и придется начать поиски... Я дам вам список адресатов, из которых можно выбить кой-какие сведения. Все расходы оплачены.

-Подождите, - перебил его Алекс. - Вы говорите так, будто мы уже договорились.

Демиан Солло взял в руки какую-то бумажку, нацарапал на ней пером цифры и протянул Алексу со словами:

-Мистер Андерсон, я ведь знаю, каким богам вы поклоняетесь, - ехидная улыбка появилась на его лице.

Алекс посмотрел на бумажку, глаза его расширились, а губы сжались бантиком.

-А кто сказал, что мы не договорились, - процедил он, еле сдерживая улыбку, готовую растянуться по всей его физиономии до самых ушей.

-Вот и прекрасно. Я утрою сумму, когда вы выполните работу. Эти деньги я немедленно перевожу на ваш счет, билет на самолет уже оплачен - можете вылетать завтра утром в восемь-двадцать. Да, и постарайтесь управиться за шесть дней.

Он посмотрел загадочно на Алекса и добавил, чуть прищурив глаза:

-И пусть черные кошки пореже перебегают вам дорогу, надеюсь, вы не станете суеверным.

Старый козел рехнулся! Ему видать некуда выкинуть свои денежки, которых похоже у него немерено, вот он и решил просадить их по полной на всякую хрень. Наверное, он такой скупердяй и эгоист, что не хочет оставлять наследство своим детям, если конечно у него они есть. Хотя я бы наверное тоже так сделал. Ха-ха. Интересно, что за силы зла встанут на моем пути! Ха-ха-ха.

Алекс шел по улице, и вдруг расхохотался как раз, когда подумал про силы зла на своем пути. Прохожий афроамериканец посмотрел на него широко раскрытыми глазами, - Алекс заметил это, прокашлился и ускорил шаг.

Раздался звонок, затем еще один - телефон просто надрывался, выдавая трель за трелью. Алекс продрал глаза, нехотя встал с кровати и взял трубку.

-Алло, - прохрипел он вялым голосом, еще не восстановившимся после сна.

-Алекс, можешь подъехать к Стюарту? - раздался голос на другом конце провода.

-Кто это?

-Генри.

Алекс взглянул на будильник, валявшийся на полу попой вниз.

-Твою мать! Ты охренел, Генри!

В трубке некоторое время воцарилось молчание.

-Стюарт умер. Полиция хочет с тобой поговорить. Приезжай скорее.

-Уже еду, - нехотя пробормотал Алекс.

Черт знает, что творится. Дохнут здесь, дохнут там, а я то причем? Я что высшая сила, которая должна следить за всеми этими душенками? Черт, только бы еще успеть на самолет, только бы еще успеть.

Он еще раз взглянул на будильник - тот показывал пять-тридцать.

Возле дома, где жил Стюарт, толпилась полиция. Час был ранний, поэтому зевак, желавших посмотреть на то, что стало предметом интереса полиции, не было. Двое полицейских стояли в стороне возле машины: один что-то писал в блокнот, другой постоянно трепал языком, загружая своего напарника какими-то историями.

-Послушай, Билли, - начал он говорить с улыбкой, - что такое: сто одежек и все без застежек? А?

Билли прекратил писать, подняв голову кверху, явно напрягая свой невыспавшийся мозг, который демонстрировал свою невыспанность через глаза, залитые густым томатным соком, который растекался маленькими сосудиками.

-Ну, лук, - ответил Билли безразличным тоном.

-Неа. Попробуй еще, - весело сказал молодой напарник.

-Капуста?

-Нет. Ну, че? Сдаешься?

-Сдаюсь, - растерянно проговорил Билли.

-Бомж.

Билли только ухмыльнулся и продолжил писанину. Молодому копу было по-барабану, что здесь кого-то убили. Похоже ему все было по-барабану. Он только хотел постоянно отпускать свои остроты и смеялся над ними сам. Ему было все равно, закопали ли здесь кого-то замертво или изнасиловали - мало ли кого насилуют каждый день в Нью-Йорке. Это не со мной, значит, все ОК, - мог подумать он, больше его ничто не волновало: его сослуживцы, мать, отец, бабка. Может, они все уже мерзли в могиле и служили кормом червякам - этому парню было все равно в любом случае. Что с ним не так? Да ничего - просто у него толстая кожа, несмотря на то, что он худ как стручок. Да он состоит из одной только кожи, даже без костей, без мяса - одна сплошная кожа, обтягивающая камушек, который зовется сердцем. А другие органы? - А зачем они ему. Ему ничего не надо. Ему и так хорошо. Все просто и строго. Минимум для того, чтобы существовать в Нью-Йорке и отпускать шуточки направо и налево, веселя свой камушек под толстым слоем кожи, который в один прекрасный день расколется и кожа слезет, обнажив вонючую мерзкую натуру, пахнущую аммиаком, которую не станут грызть даже черви.

Возле полиции остановилось такси, оттуда выбрался мужчина в черном плаще. Это был Алекс. Он принялся искать глазами знакомые лица. Почти сразу он заметил Генри и направился к нему.

-Привет, Алекс, - сказал Генри. - Ты видимо последний человек, который видел Стюарта живым.

-Он что, споткнулся и проломил голову? - спросил Алекс.

-Я не знаю. Точнее... - Генри замялся. - Спроси лучше у копов.

Как раз в этот момент к ним подошел один полицейский. Он был в штатском - видимо детектив, ведущий дело.

-Вы мистер Андерсон? - обратился он к Алексу.

-Да. Это я.

-Вы уже в курсе, что произошло?

-Нет, Генри еще не успел мне рассказать.

-Понятно. Вы вчера провожали мистера Стюарта Лоу?

-Да. Я довел его до того самого места, где мы стоим, - равнодушно ответил Алекс.

-А потом? -продолжал полицейский.

-А потом он вошел в подъезд, а я сел в такси и уехал. Больше я его не видел. Кстати, можно на него посмотреть хоть - что произошло то вообще.

-Вы уверены, что вам стоит на это смотреть?

Алекс махнул рукой, как бы отгоняя муху.

-Бросьте вы. Это только смерть. Сегодня он, завтра вы...

-Вы мне угрожаете? - детектив ошарашено посмотрел на Алекса.

-Да вы что! Это просто жизненная философия!

Ну и тупорылый! Почему мне уже с утра не везет? Неужели большие деньги могут приносить несчастье? Дерьмо! Вот мой ответ на вонючий вопрос! Я эти деньги даже в руках не держал!

-Ладно. Я торможу пока - не проснулся еще, - сказал детектив, - а день похоже будет сумасшедшим. Пойдемте наверх. Я вам его покажу.

Они поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Детектив сказал, что на тринадцатый на лифте нельзя, потому что не пройдешь - обвешано все ленточками. Алекс шел за детективом вверх по лестнице, так они осторожно обошли огороженную площадь. Здесь суетилось несколько человек в резиновых перчатках. Они что-то искали на полу на стенах. СТЕНАХ! Стены были просто облиты кровью! Кровь ручьями стекала по ним на пол. На стенах были непонятные отпечатки, шлепки, мазки, черт знает что! Где-то были даже прилеплены кусочки чего-то красного - то ли кожа, то ли мясо. Алекса начало тошнить.

-А вот мистер Лоу, - пробормотал детектив, показывая на тело, лежащее на лестничной клетке в крови и бездыханно уставившееся на Алекса наполовину вывалившимися из орбит глазами, застывшими в непередаваемом ужасе.

Череп был расколот как арбуз, изрезанный многократными ударами ножа пьяной дрожащей рукой. Кровь заливала лицо. Рот был открыт - половины зубов не хватало. Лицо до сих пор умоляло, просило о помощи, но помощь опоздала, и осталось неудовлетворенное чувство обиды выраженное безумными предсмертными кривляниями, так и застывшими после того, как душа покинула тело. Некоторые из них можно было обнаружить на полу рядом с трупом. Алекс резко сорвался с места, пробежал до пролета между тринадцатым и двенадцатым этажом и выдал все содержимое его неплотного завтрака, который он успел перехватить по дороге к дому Стюарта, ныне бездыханно лежащего с улыбкой смерти на лице.

Алекс стоял на улице, часто вдыхая воздух, обогащенный автомобильными выхлопами, пытаясь выцедить кислород, так необходимый его организму. Он посмотрел на Генри, стоящего по-прежнему задумчиво возле полицейской машины, нахмурившего брови и периодически смотрящего вверх - в мертвое небо, в котором не было видно ни одной птицы.

-Генри, что с ним случилось? - спросил наконец Алекс.

-Детектив сказал, что, - Генри сделал паузу, - смерть наступила в результате многочисленных ударов головой об стенку. Боже, сколько там крови! Они пока не могут сказать кто мог быть причастным к этому. Может, Стюи просто спятил - сколько можно было пить?!

Из подъезда вышел детектив, взглянул на Алекса и обратился к нему:

-Мистер Андерсон. Вам придется проехать с нами в участок.

-Стоп, стоп, стоп, - засуетился Алекс. - У меня срочное дело. Самолет отлетает в восемь-двадцать...

-Но вам все равно нельзя будет некоторое время вылетать за границу, - перебил его детектив.

-Черт знает что, - Алекс нервно провел рукой по волосам, зачесывая их назад.

Глава III

Полицейская машина уже подъезжала к участку, как в машине вдруг раздался телефонный звонок. Детектив взял мобильник:

-Да, слушаю.

В трубке раздался треск. Голос что-то упорно объяснял детективу. После короткого, но напряженного диалога детектив обратился к Алексу:

-Шеф сказал отвести вас в аэропорт. Я и не знал, что вы выполняете важное задание. Прошу прошения. Вы успеете на восемь-двадцать - без проблем.

Он поставил мигалку на крышу машины и погнал в аэропорт.

Все прошло без эксцессов, и Алекс успел на свой самолет, он прибыл даже заранее, успев выпить чашку экспрессо.

Самолет взлетел, рассекая воздушные потоки, и гул турбин понесся за ним и людьми, заполнявшими салон металлического гигантского дракона.

Алекс сидел и смотрел в иллюминатор, наблюдая за проплывающими под ним домами, которые вскоре скрылись, и пейзаж сменился на пригородный, разрисованный зелеными красками, дорожками, пересекающими поля, речушками, текущими в виде вен по зеленой коже зеленой планеты. Подошла стюардесса и спросила, неугодно ли чего заказать. Алекс заказал мартини, потом еще один стакан. Его разморило, стало клонить ко сну, и он плавно качнув головой, прислонился виском к корпусу самолета, будто безразлично продолжал смотреть в иллюминатор, но с закрытыми глазами, подключая свое шестое чувство.

Гул турбин стал слышнее теперь и в кабине. Он будто наполнял замкнутое герметизированное пространство, пытаясь разрушить его своими звуковыми фибрами. Алекс почувствовал, что у него гудит в голове, будто там тоже были турбины, работающие даже с большей силой, нежели самолетные. Алекс приоткрыл глаза. В салоне никого не было! Он был чист от органики. Единственный человек, оставшимся в нем, - это Алекс Андерсон, озиравшийся по сторонам с недоумением.

Что такое? Мы уже сели что ль? Тогда какого хрена меня не разбудили? Ни на кого нельзя положиться. Пойду пожалуй покричу на этих тупых стюардесс. Стоп. Какого хрена работают турбины, если мы уже приземлились.

Алекс поднялся. Его чуть качало - вроде выпил немного, а качает. Медленно он направился к выходу, но очутился почему-то возле туалета. Он был уверен, что туалет располагался в другой части салона. Алекс надавил на ручку, дверь открылась. Он вошел в туалет. Рот его приоткрылся от того, что он там увидел. Все красным-красно, словно это был чей-то организм - вид изнутри. Все было забрызгано кровью, а посредине туалета стоял Стюарт Лоу с разможженным черепом и наполовину вывалившимися глазами. Стюарт открыл обезображенный рот, в которым сквозь кровавые слюни проблескивали редко расположенные зубы. Стюарт разжал кулак, находившийся до этого в напряженном положении и оттуда посыпались оставшиеся зубы, упавшие на пол словно отстреленные гильзы из пистолета - с металлическим звонким стуком. Каждый стук зуба, вернее сказать звон, играл на крепко натянутой струне из нерва. Грифом в данном случае был Алекс, который не знал, хватит ли у него сил выдавить из себя содержимое желудка или сразу падать на пол без сознания. Наконец изо рта Стюарта донесся хриплый голос:

-Алекс, посмотри на меня. Что они со мной сделали. Я сопротивлялся как мог. Но он ворвался в мою голову и стал кричать, кричать! Боже. Я сошел с ума. Я бился башкой о стенку. Я стал его вышибать. БАМ_БАМ. И у меня пропало зрение, проведя рукой по лбу, я почувствовал что-то влажное - пот или кровь, мне было все равно. Я вырубил его на некоторое время - этот голос в моей голове. Но он начал кричать снова еще сильнее. Я открыл глаза, заорав что есть сил... зрение вернулось ко мне. Это был не мой дом. Я находился в каких-то апартаментах. Стол. Стекло. Я смутно это помню - кровь заливала мне глаза. Я стал биться о железные стенки. Я чувствовал, как капли крови разлетались в разные стороны, слышал, как они падают на пол - словно капли проливного дождя. Я был тучей, заливавшей город кровавым потоком. Я стал биться со всей силой, выбивая себе зубы. Я уже не Чувствовал боли. Я сам стал эпицентром боли. И тут я остановился... - Стюарт сделал паузу. - Я понял, что умер... О, боже! Он опять кричит! Нет!

Стюарт стал биться головой о стены туалета. Череп стал крошиться, из него полетели мозги, плюхавшиеся на землю. Он долбился до тех пор, пока голова полностью не исчезла. Осталось только тело, разрисованное красной краской. Тело постояло секунд пять и рухнуло на брюхо.

Алекс заорал...

Стюардесса подошла к Алексу, сидевшему с открытым ртом возле иллюминатора, словно он собирался громко закричать или уже кричал, но глухо, про себя.

-Мы прилетели! - сказала стюардесса, слегка потрепав Алекса за плечо.

Алекс открыл глаза, непонимающими глазами стал озираться по сторонам. До него стало постепенно доходить, что все, представившееся ему есколько секунд назад - было лишь сном. А сейчас: добро пожаловать в реальность!

Алекс спускался по трапу вниз, потом брел по аэропорту, медленно и задумчиво.

Он влился ручейком в поток людей, дрейфующих к выходу из аэропорта, потек с ними, рассматривая всех проходящих: мужчина в кожаном жилете, бизнесмен с дипломатом, облаченный в черный сверкающий костюм – черное зеркало души, женщина, едва прикрывавшая свои прелести под тонкой кофточкой из китайского шелка, дама с двумя детьми, тащащая их за собой как собачек на привязи, старик с клюкой, нервно мотающий головой и явно недовольный таким столпотворением, молодая девушка с зелеными глазами и черными как смоль волосами, подросток… Стоп! Девушка! Алекс замер на месте, оглядываясь вокруг. Он был уверен, что увидел в толпе знакомое лицо с зелеными глазами. Но толпа уже поглотила знакомое и оставила прежний поток мчавшихся преимущественно в одном направлении людей. Алекс задумался секунд на пять, а когда пришел в себя… Вокруг него толпились демоны, гниды, мерзкие до ужаса. Он статуей замер на месте, неловко скрючившись. Демон с пятью ушами, торчавшими прямо из головы, смотрел на него, покачивая косой с двумя лезвиями, находящейся в его руке в виде щупальца с присосками. Другой руки не было. Какая-то рыжая бестия с безупречной внешностью молодой девушки, стала пламенно расхаживать вокруг потерявшегося человека нагишом, эротично извиваясь и демонстрируя свои прелести. Мимо проехал рыцарь на коне, расставив в стороны руки, в которых он держал за волосы две отрубленные женские головы…

-Эй! Ты что, заснул? – Алекса разбудил голос. Он стоял по-прежнему среди толпы и ошарашено смотрел в никуда.

-Сердце что ль отказало? – молодой еще, - продолжал человек в сером, стоящий рядом.

Алекс наконец очнулся от кошмара, посмотрел на человека и заспешил к выходу, как можно сильнее демонстрирую свою хладнокровность.

Что за дерьмо? Я, может, отравился чем. Да нет. Это все мозги Стюарта, размазанные по стене. Никогда такого не было. Или я с ума схожу. Что за дерьмо иногда в голову лезет. Пора выпить. Где тут дают выпить? А, еще надо путеводитель купить, а то я уж все позабыл почти.

Алекс зашел в обменник, забрал российские рубли и засунул их в кошелек. Затем он купил карту со всеми рисунками и схемами и пошел ловить такси. До отеля он доехал довольно быстро, выбрался из машины, дав шоферу еще и на чай. Оформив все необходимые документы, Алекс прошел к лифту, нажал на третий этаж…

В комнате было светло и просторно. Это явно была один из лучших отелей. Алекс развалился на кровати, закрыв глаза.

Как все изменилось. Когда я был здесь последний раз, все было так просто – совершенно по-другому, а теперь эти люди, снующие между супермаркетами, ларьки на каждом углу, солидные здания. Такими темпами скоро появится еще одна железная клетка для огромного количества людишек. Так, я же хотел выпить. Интересно, что есть в этом местечке.

Алекс спустился в бар, заказал водку – он хотел ощутить русский дух по-настоящему. Последний раз он пил настоящую русскую водку лет десять назад. Тогда он напился так, что бегал по улице с голой задницей, выкрикивая всякие пошлости. Он надеялся, что не забыл еще русский язык и надеялся вспомнить все едкие словечки в надежде при необходимости их использовать. Он знал, что бранный русский язык может очень пригодиться в трудную минуту, и никто не мог переубедить его в этом.

Алекс выпил три стопки, алкоголь начал бродить по крови, меняя обстановку. Андерсену уже было спокойнее. Он стал забывать о неприятных чувствах, обуявших его в полете и в аэропорту.

Утро ворвалось в окно резко и внезапно, разбудив спящего неожиданно, застав его открыть глаза и сразу вскочить и поползти в ванную комнату в чем мать родила. Алекс всегда спал нагишом, но это не было каким-то ритуалом или заученным действием. Он просто скидывал с себя всю одежду и грохался в постель, а потом сразу проваливался в глубокий безмятежный сон без сновидений. Да, да. Именно без сновидений. Поэтому его очень удивил тот факт, что ему стали вдруг сниться сны и причем такие впечатляющие и реалистичные.

Алекс умылся, вытер лицо полотенцем и побрел одеваться. День уже одел город в пелену сумрачного дня, оттененного красками серости и простого карандаша, потому что небо было затянуто тучами, и солнце никак не могло пробиться сквозь твердую преграду серого небесного дыма. Всюду суетились люди, впрочем как и всегда в центре в это время суток. Алекс уже пожалел было, что снял номер в такой суматохе, но быстро вспомнил, что так он находится в центре города и может спокойно доехать в любой район за кратчайшее время. В голове крутились визы, загранпаспорта, регистрации, документы, всякие другие бумажонки, лень, занудство чиновников, нежелание оформлять все необходимое. Но не так уж и плохо было попутешествовать и развлечься, особенно за чужой счет! Тем более, при помощи богатого господина было так просто оформить все необходимые бумаги, что он не очень то и заметил, как это происходило. А все размышления - скорее дань плохому настроению, в которое окунулся Андерсон с самого утра. Новый старый город, родной чужой язык, который он почти не забыл, даже некоторые резкие словечки помнил!

Такси довольно быстро ехало от центра, чего нельзя было сказать о машинах, двигающихся в противоположных направлениях.

Разные страны, но одни проблемы. Все те же день и ночь, те же пробки, толпы идиотов, сующих по тротуарам и улочкам. Все тот же Вавилон, тот же Бог, тот же Дьявол. Те же страхи и чувства: голода, страха, одиночества, голода, любви, ненависти, так похожих и слитых воедино в этом алкающем пламени всемирного гарема. И как бы не различались расы и культуры, у них будут все те же проблемы, просто по-разному преломленные в лучах атомного Солнца, в мыслях Ра, плывущего в своей ладье по загаженному небу, полного отбросов и нефти! Тот же расизм, обрекающих на страдания как господ, так и рабов - приверженцев низшей расы. Те же деньги, те же убийства - на почве расовых предрассудков или на почве вражды кланов, не кланов мафии, а кланов людей - разных народов. Те же муки при родах, те же наслаждения при зачатии. Те же инстинкты, и в первую очередь начальные инстинкты, подавляющие под своим грузом все остальные - голод и плоть. И как ни верти, тебе не уйти от них, правда есть один путь… в конце его старуха с косой в руке - символом кровавой жатвы и вечной памяти о неизбежном. Такова жизнь! Memento mori!

Такси ехало по Малой Грузинской. Алекс ровным взглядом мерил пробегавшие мимо дома, зелень. На фоне единого однообразия вдруг восстал прекрасный готический собор – костел. Алекс стал рассматривать его пристально, потому что это здание явно выделялось среди остальных серых жилых домов своим бурлящим вызывающим, несмотря на божественно предназначение, красным цветом – цветом жизни. У входа в католическую церковь стоял крест. Алекс стал всматриваться в буквы, вырезанные на кресте. Шофер заметил безысходные попытки человека и прочитал надпись на кресте за Алекса, потому что не раз здесь был и знал, какие буквы сопровождают крест:

-Христос вчера, сегодня и вчера.

-Не знал, что в Москве есть подобная архитектура, - удивленно сказал Алекс.

-Здесь еще недалеко один есть, - ответил живо таксист. – Ближе к Манежной.

Шофер отжал сцепление и надавил на тормоз.

Алекс рассчитался с ним за поездку и вышел из машины. Он открыл дверь в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру. Некоторое время никто не отвечал, но вскоре за дверью послышалось шуршание и шаги, замок двери щелкнул, и дверь распахнулась, но не полностью – цепочка мешала впустить гостя. Влажное лицо, на котором запечатлелись два круглых глаза, вылезавших из орбит, принялось осматривать посетителя, а затем рот скривился и излил:

-Что вам надо?

-Я пришел поговорить насчет одной книги…- начал было Алекс, но человек? кожа лица которого была влажной от пота, перебил его.

-Я больше не торгую, - он уже собрался закрыть дверь, но Андерсон ловко подставил ногу.

-Я за консультаций. Плачу наличными.

Человека это заинтересовало. Он пригладил редкие черные волосы, свисавшие недлинными пучками с круглой головы и снял с двери цепочку.

-Входите, - произнес он.

Алекс вошел в квартиру. Там был полный бардак. Всюду валялись книги, брошюры, какие-то холсты. Мебель практически отсутствовала. На небольшом столике у окна стоял незаконченный завтрак – гречневая каша с молоком, чашка кофе и надкусанное яблоко.

-Что вы хотели, - скороговоркой произнес человек.

-Как я уже сказал, мне необходимо найти книгу. Мистер Солло посоветовал мне… - Алекс не успел закончить.

-Этот хрен опять хочет устроить армагедон?! Он совсем рехнулся. Боюсь, нам больше не о чем говорить.

Алекс молча оценил ситуацию. Интересно, бедная крыса, любишь ли ты денежки. Он вынул из кармана сотню американских долларов и помахал ими перед носом человека. Глаза того сузились.

-Ладно. Попробуем договориться. Меня зовут Петр, - человек протянул руку

Дешево покупается. Алекс пожал руку и начал:

-Мистер Солло сказал, что вы можете предоставить мне информацию по одной книге. Она не имеет названия. Солло сказал, вы знаете, о чем идет речь.

-Вот вы о чем. Старый проныра все-таки разузнал о ней. Это книга, как и куча других фолиантов. О ней просто не знает много народу, а информация о ней распространена внутри ряда сект и оккультных организаций. Некоторые считают, что при помощи этой книги возможно вызывать главного духа, не знаю даже как его назвать – бесом, Дьяволом, как хочешь, смысл в том, что это зло. Но ведь именно это и притягивает сектантов. Им не интересно вызывать Бога – он для них банален. А зло заключает ряд ритуалов, формул, заклинаний – так, что дух захватывает. Плюс всякая извращенная символика, позволяющая раскрыться псевдо-художественным талантам оккультистов.

-Очень конечно интересно, - вставил слово Алекс. – Но что вы можете сказать по книге?

-Не факт, что сама книга вообще существует – не в вымышленных подделках, а именно в том аспекте, который она представляет. А вариантов ее исполнения несколько. И каждый считает, что именно у него подлинник. Но никто пока не вызвал никакого джина, - Петр ухмыльнулся. - Могу сказать точно только одно - те, кто хотел узнать что-то об этой книге, находили на свою голову одни несчастья. Горе облепляло их комьями грязи с ног до головы и ввергало в бездну. Я не хочу вдаваться в подробности, но в твоих глазах еще искриться огонек, и если не хочешь закончить свою жизнь погрязнув в хаосе, забудь про свою сделку.

-Ну, это мои проблемы, знаете ли.

-Ладно. Тогда будешь сидеть, как я дома и трястись от страха каждую ночь. Ты будешь бояться даже во сне, будешь бояться прикосновения ветра, который только хочет погладить твою кожу. Я тоже был юн и шустр как ты. Я тоже хотел заработать, но это не работа - то, что ты сейчас делаешь. Ты просто разлагаешь свое сознание и втянешься в суету сует, которая проглотит тебя. Сначала ты будешь бояться задать лишний вопрос незнакомому человеку, потом начнешь оглядываться и думать, не следит ли кто за тобой, бояться выходить из дома, заводить новые знакомства, потому что будешь уверен в том, что тебя обязательно обманут, и жизнь сольется со сном. Единственной твоей жизнью станут беленькие таблеточки, от которых ты будешь мычать и пасти сам себя в одиночестве, не нуждаясь ни в ком, не желая прикасаться к траве, не желая смеяться, забудешь, как пахнет женщина и замкнешься в себе. Твой рок сольется с моим существованием, а Грааль ты не найдешь…

-Ладно, хватит молоть чушь, мне не нужен святой Грааль. Я просто зарабатываю на жизнь, окей? Философия меня не интересует. Без сытого кошелька особо не пофилософствуешь. Поэтому давай останемся при своих идеях.

Петр засопел, пошел за грязный стол, взял мятую бумажку, начеркал что-то на ней простым карандашом, встал и протянул Андерсану.

-Здесь адрес и имя. Скажешь, что пришел от Перфанона. Запомнил? Тогда прощай, нам больше не о чем говорить. Давай деньги.

Дрожащие руки вытянули с шелестом зеленые бумажки из пальцев Андерсона, и дверь захлопнулась прямо перед его носом.

На улице начинался дождь. Алекс решил, что неплохо бы обзавестись зонтом. Где бы здесь найти магазин, или просто доехать до отеля? Он встал у обочины и приподнял правую руку, остановилась машина.

-Куда едем? - осведомился шофер.

-Давайте в универмаг, только не очень большой, - ответил Алекс.

-Не вопрос.

Машина резко взяла с места. Через пять минут они уже стояли напротив магазинчика с разноцветной вывеской. Андерсон расплатился и вышел из машины.

В магазине было тепло и сухо - не в сравнении с улицей. Алекс стер капли дождя с лица, закинул назад волосы. Мимо прошла женщина лет тридцати. Ее грудь вздымалась со страстной агонией. Она вдыхала холод и выдыхала огонь. По телу пробежали мурашки. Вчера она вдоволь навеселилась у любовника, а сегодня идет домой, где ее ждет семья. И муж не обратит внимания на ее вздымающуюся грудь, которая будет жить уже не для него, нет, не для супруга, а для молчаливого жеребца, способного загасить эту волну жара и пламени, сжигающего внутренний мир. В ее серые будни вкрался кристаллик цвета, кристаллик порока. Но этим пороком она живет и ничего не может с собой поделать. Это дает ей силы вставать с утра и смотреть на себя с любовью в зеркало, видя там не томное бледное лицо, а розовый румянец нежности и страсти, в которую способна расцвести нежность. Но для этого нежность надо лелеять и поливать предрассветной росой любви, сыпать золото чувств на этот цветок, оберегать его и не давать ему увядать. Ведь когда увядают розы любви, начинают распускаться цветы зла, опутывающие душу черными вьюнами, сковывающими тело и чувства. И тогда нежности уже никогда не прорасти в саду с позорными сорняками.

Алекс отвлекся совсем не надолго, потом взглянул на прилавок - перед ним как раз стояли зонтики. Он покрутил их все, осмотрел, раскрыл. Этот коричневый для старика, живущего в свое удовольствие, этот серый для педика. Так, вот это уже лучше, Солло бы задумался над его приобретением. Ха, чушь! Солло бы не зашел в этот магазинчик. Так вот это уже что-то. Алекс раскрыл большой черный зонт с деревянной ручкой. Он стоял рядом с женским зонтом, который идеально подошел бы для разноцветной куколки - сам зонт пестрел красными тонами. А черный зонт был как раз противоположностью блеска и шика, хотя шик в нем был безусловно. Он был строен, как строен статный мажор в плаще. Зонт излучал магический блеск, отразившийся огоньком в глазах Алекса. То, что надо!

Народу в кассу почти не было. Впереди была лишь девушка, тоже упаковывающая черный зонтик, очень смахивающий на мужской, но в ее руках он приобретал женское изящество и грацию. Девушка на миг бросила взгляд в сторону Алекса, и сразу посмотрела на приобретенную вещь, попутно роясь в кармане в поисках мелочи. Это лицо нарисовалось вмиг в памяти Алекса. Где бы я мог ее видеть. Черт. Вот память-то отшибло. Херов склероз. Еще почти молодой! Так, думай, думай. Солло, труп, шлюхи, бары, отель, персонал. Нет, все не то. Стюартдессы, самолет! Дьявол! В аэропорту!

-Мужчина! Вы тут? Мужчина, - кассир помахала ладонью перед глазами Алекса. Тот сразу взглянул на нее, второпях вспоминая, что хотел сделать.

-Ах, да. Сколько с меня? - быстро собрался он, молниеносно отсчитал деньги и выбежал на улицу.

Капли дождя вновь дали о себе знать, нанося удары по лицу. Но Алекс не чувствовал этих ударов. Он озирался по сторонам в поисках девушки. Ее словно и след простыл. Она просто испарилась. Машины практически не ездили. Могла ли она остановить хоть одну так быстро? Вряд ли. Волосы совсем промокли и локонами сползали по лбу. Тогда до мужчины, стоящего посередине тротуара дошло, что лучше открыть зонт. Он сорвал этикетку бросил в лужу, раскрыл свой щит от дождя и поплелся вдоль проезжей части. Кто она. Где я мог ее еще видеть. Я такого раньше уж точно не испытывал. Нет, Андерсон, ты не влюбился. Ты эгоист и тебе наплевать на чувства. Ну что за говно! Что бы это могло значить. Она вот только что была здесь, и ее уже нет. Но ее запах, да, теперь я чувствую ее. Этот запах. Камфора? Что-то загадочное, мистическое. Я чувствую здесь ее присутствие. Это словно казнь, я словно чувствую палача за стеной, он пришел по мне, но рядом священник. Кто она - священник или палач? Что она для меня значит. И как возможно встретить ее два раза в таком огромном городе. К черту книгу! Эта баба наверняка за мной следит. Черт! Точно! Она на меня запала… Или нет. Все хватит паранойи, я не раб иллюзий, я охотник за книгой. Все, Андерсон. Пойдем к… Что он мне там нацарапал?.. Алекс развернул бумажку, которую всунул ему Петр, пробежал глазами по буквам, написанным корявым почерком. "Лазариус..." и т.д.

Глава IV

Неброский коричневый дом с порядком облетевшей штукатуркой и сколами на углах. Алекс прошел под аркой и оказался в маленьком внутреннем дворике. Пахло сыростью и какими-то пряностями. Алекс осмотрелся вокруг - везде стены. Тюрьма. Правда выход был еще открыт. Выполненные в художественном стиле балкончики, узоры карнизов, грязь на стенах - все, что можно было сказать про этот дом. Квартир было не так уж и много - не столько, сколько бывает в современных многоэтажках, но судя по пролетам между этажами, которых было всего четыре, комнаты должны быть большими с высокими потолками. Алекс пошел по часовой стрелке обходить подъезды, пытаясь отыскать нужную квартиру.

-Так, мне нужна девятая... - он подошел к подъезду. На нем не было опознавательного номера. - Попытаюсь на удачу. Скорее всего, он первый.

И впрямь, подъезд оказался первым, а на первом этаже соответственно находилась первая квартира. Алекс пошел вверх по лестнице. Под ногами что-то захрустело. Он посмотрел вниз на ступеньки - там валялся огромный мертвый таракан в маленькой лужице крови. Разве у тараканов красная кровь или что-то в этом духе? Брови стянулись к переносице, обозначив на лбе морщинку. Алекс брезгливо обтер подошву ботинка о край ступени и пошел дальше. Стены на удивление подъездам таких старых домов были абсолютно чистыми. Ни одной надписи, словно их прилежно протирали жильцы дома, или хулиганы вовсе не отваживались заходить в подъезд, охраняемый, видать, домовыми.

Третий этаж. Квартира... Шесть? Алекс посмотрел на дверь, подумал, на каждом этаже было по четыре квартиры, значит, эта точно должна быть девятой. Человек присмотрелся и заметил, что номер перевернулся и весит на одном гвоздике. Сомнения преодолены, осталось позвонить в квартиру. Рука тянется к кнопке. Дзинь - раздалось за дверью. Но никто не подходил. Алекс попытался еще, нажав на звонок трижды, проявляя настойчивость. За дверью послышались шаги, щелкнул замок, и перед Андерсоном предстал пожилой мужчина с элегантно зачесанными назад седыми волосами. Его большие глаза в глубоких глазницах отливали сероватым, даже голубоватым оттенком. Они постоянно бегали и осматривали гостя с ног до головы, лишь на мгновение останавливаясь на какой-то детали.

-Что вы хотели? - поинтересовался мужчина.

Алекс замешкался, но моментально пришел в себя:

-Я от Перфанона.

-Извините, мне сейчас нужно отъехать. Не могли бы мы встретиться в другой день?

-Извините, но мое время ограничено. Нельзя ли как-то нам поговорить побыстрее, тем более, я думаю, что не займу у вас много времени, - настаивал Андерсон.

-Боюсь, что быстро не получится... Ладно, - он на секунду задумался. - Но нам все равно придется говорить не здесь.

-Хорошо. Я согласен.

-Тогда спускаемся. Меня уже ждет машина у подъезда. Одну секундочку, я только одену плащ. Дверь на минуту захлопнулась, потом снова открылась, и вновь щелкнул замок. Двое людей торопливо застучали ботинками по лестнице, спускаясь в спешке вниз. У подъезда стоял БМВ - не так чтобы очень, но и не слишком дешевый, хотя знаток бы оценил машину.

-Одну секундочку, - сказал мужчина. - Я поговорю с шофером.

Он отошел, приоткрыл дверь машины, нагнулся, перекинулся парой слов с водителем, затем подошел к Алексу, разглядывающим ворон и сказал:

-Поехали.

Салон был обтянут кожей. Пахло практически как во дворе, откуда только что отъехала машина, но конечно с примесью изящества и роскоши. Сандал плавно начал погружаться в носовую полость Андерсона, расслабляя затем привкусом лаванды и ладана.

-Зовите меня просто Лазариус, - вдруг заговорил мужчина, с которым намечался разговор. - Меня так родители назвали, - он улыбнулся. - Я родился, здесь, но долгое время жил за границей. Ну знаете, хочется мир повидать, нагуляться. Вы ведь меня понимаете! Молодой еще.

Улыбка Лазариуса растянулась шире. При этом глаза Алекса стали сужаться. Он почувствовал, как его тянет ко сну, хотя было всего около пяти после полудня. Наверное, это все самолет и запахи. О, они просто чудные! Может, это духи его. Подумать - у старого перца такие духи. Больше женщин нечем взять уже видать. Нет, я больше не могу.

-Да вы не стесняйтесь, поспите. У вас такой вид, будто вы неделю ночами трудились, аж синяки под глазами, - Лазариус снова расплылся в улыбке.

И Алекс последнее, что запомнил перед тем, как отойти ко сну - это улыбка, словно перед ним был чеширский кот, мягко мурлыкающий и убаюкивающий как сирена своими рассказами, теплыми словами. Гипнотизер хренов. Черт с ним, посплю. И Андерсон вырубился.

Зеленые глаза, белая кожа, небольшой румянец на щеках, красивые сочные губы, застывшие в непонимании, слегка приоткрывшись маленькой щелочкой, сквозь которую белели жемчужные зубки. Шелковистые но жесткие волосы, спадавшие на плечи, несколько прядей которых заманчиво прикрывало левый глаз. Зрачки - море. Бездонное море. Бесконечность пространства. Они укачивали и заставляли теряться, опьяняя, вращая тело вокруг своей оси. Тело мерно покачивалось и сливалось с бездонным океаном, заливавшим пространство. Тепло, исходило от девушки и проникало в астральное тело, выстраиваясь в нем хаотичным порядком, но составляя основу для новых движений и новых ощущений. Тело приобретало какую-то загадочную уверенность, стойкость, но продолжали растворяться в море зеленых глаз. Это море начало пульсировать, порождая волны, частоту которой никак не могло воспринять тело Алекса, как не пыталось. Все органы начали светиться изнутри разными по оттенку цветами, но превальирующим был белый, создавая лишь незначительные оттенки. Оттенки воспринимались как отдельные цвета радуги только при помощи чувств, но визуально выглядели примерно белыми, с незначительным свечением. Тело начало расплываться, приобретая очертания кокона, пульсируюшего белоснежной энергией. Зеленые глаза уже перестали восприниматься как зеленые глаза, они стали чем-то более значащим. Их можно было назвать точкой отчета, ушедшей уже в прошлое и потерявшей связь с настоящим, спокойно текущей рекой вечности, берущей свои истоки у начала вселенной, забывшей как она породила саму себя. Вокруг кокона стали появляться черточки, тоже пульсировавшие, но слабо по сравнению со светящимся коконом. Они были едва заметны и похожи на царапины старых фотоснимков. Постепенно их очертания приобрели большую отчетливость, черточки оказались слиты с коконом и были похожи на шелковые нити, тянувшиеся в разные стороны из верхней области. Они были бесконечны - также как и это море-океан, породившее осознание их. И эта мысль пугала Андерсона. Но вместе с этим она притягивала и наделяла неким чувством величия и свободы, но свободы от чего? Алекс уже начал понимать, что находися во сне, он начал осознавать себя здесь, в этом мире - за берьером ума и понимания. Ему стало легко, но и как то грустно, он начал вспоминать себя в прошлом, но сразу же прекратил это занятие, забыв про то, о чем начал вспоминать. Он понял, что не может сосредоточиться на чем бы то ни было. Он просто БЫЛ и все... Вдруг его светящееся естество пронзил небольшой заряд, промчавшийся искрами по нитям от тела и обратно. Он понял, что "настроился на нужную волну" и был готов...

Зеленые глаза, которые существовали повсюду, были полностью сконцентрированы на сгустке светящейся энергии кокона. Алекс понял, что будет говорить она - та, которую он видел сначала в аэропорту, а затем в магазине, где покупал зонт. В сторону кокона полился поток светлой искрящейся материи, похожей на блики воды на закате, когда открываются двери между мирами и возможно все...

-Уйди...

Голос был тихий, но нежный. Это были мысли - Алекс понял это.

-Уйди пока не поздно. Здесь больно...

Алекс попытался сказать что-то, но не смог. У него не получалось выразить здесь себя, как он ни пытался. Лишь холодный ветерок вдруг подул на его тело-кокон, и кокон похудел до скелета, а потом скелет рассыпался. И последнее, что он услышал, уже преодолевая путь в материальный мир - это "лизиум".

-С добрым утром, Алекс, - Лазариус рассмеялся.- Хорошо поспали?

-Да уж. Только голова что-то болит немного, - а имя свое разве...

-Вы перед сном как раз его и назвали! Что, уже не помните? Ну, ладно мы приехали, выходите.

Машина стояла на квадратных мраморных плитах, ведущих ровной дорожкой к белому дому, отделанному кое-где металлическими узорами, гармонично сроставшимися с телом дома. На улице уже темнело. Алекс забыл, во сколько стемнело вчера, поэтому постарался просто не думать об этом, но, судя по всему, дорога заняла не мало времени. Он пошел вслед за Лазариусом, шофер остался сидеть в машине. Они прошли вдоль небольшой аллеи, стали подниматься по белым ступеням к величественным дверям, имевшим форму острого шлема. В начале перил, идущих вдоль лестницы стояли каменные стражи дома, выполненные в виде существ, напоминавших драконов с рогами. Когтистые пальцы на их лапах были сложены причудливым образом и показывали какой-то знак. Алекс нахмурил брови и прошел мимо домохранителей. Лазариус прикоснулся к двери и она открылась словно сама.

Внутри было все также строго и роскошно, как и при входе в "маленький замок", дом даже увеличился в размерах наверное втрое, учитывая то, что снаружи казался занимал около четырехсот квадратных метров. Какого хрена этот старик живет в своем старом доме, если у него такие хоромы, судя по всему еще и за городом. Дышал бы здесь свежим воздухом в свое удовольствие и не парился в коптильне города, как усохший окорочок.

-Я человек искусства, Алекс, - словно продолжил мысленную реплику Андерсона Лазариус. - Меня не интересует все это убранство. Меня волнует лишь результат.

Сказав это, его глаза демонически засверкали.

-Давайте пройдем в мой кабинет.

Он прошел к лестнице, ведущей на второй этаж, обошел ее сзади и открыл дверь, находящуюся прямо под лестницей, перед Алексом со словами:

-Прошу вас.

Алекс прошел дверной проем и начал спускаться по винтовой лестнице вниз. Ему стало непосебе. Возник какой-то необъяснимый страх. Воздуха стало не хватать и он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, пытаясь раскрыть при этом пошире воротник. Он слышал, как за ним следует Лазариус. И еще он слышал, как тот по-прежнему улыбается слащавой улыбкой, расползающейся по его лицу красной змеей. Наконец, лестница закончилась, и Алекс остановился перед дверью.

-Откройте, - чуть слышно произнес Лазариус.

Алекс дотронулся до двери, и та легко открылась, представив гостю небольшую келью, тускло освещенную двумя торшерами, висящими на противоположных стенах, заваленную книгами и бумагами. Здесь стояли шкафы, ломившиеся от запылившихся фолиантов, которые видно давно уже не перечитывались, но продолжали доживать остаток дней, предавая значимость коморке. Лазариус прошел за массивный деревянный стол, верх которого был обит черной кожей, стол также был завален кучей книг и рукописей, сел в кожанное кресло и, откинувшись на спинку кресла и сложив пальцы, как это обычно делал Наполеон Бонапарт, перед лицом, промолвил:

-Ну. Теперь мы можем спокойно обсудить наши дела.

-Хорошо, - Алекс бросил взгляд на другое кожаное кресло, расположенное перед столом, правда чуть поменьше, Лазариус при этом кивком предложил ему сесть. Алекс сел и начал:

-Я занимаюсь поисками одной книги для человека. Я можно сказать книжный детектив, - Алес ухмыльнулся. - Так вот, Петр. Ээээ, Парфенон послал меня к вам и сказал, что вы можете мне помочь. Меня интересует книга, у которой нет названия. Я понимаю, что это несколько необычно, но, тем не менее, я надеюсь, что именно вы поможете мне пролить свет на это дело.

Алекс замолчал. Лазариус посмотрел на него, потом сказал:

-Вы случайно не от мистера Солло?

Ну да, и что в этом такого, тебе-то что?

-Мы когда-то были с Солло друзьями, - продолжал старик. - Но потом разошлись в силу несостыковки по ряду вопросов. Но он видать не устал еще заниматься этим делом. Что ж, воля его. А вы сами представляете вообще, что ЭТО за книга? - глаза Лазараиуса расширились и пронзительно уставились на Алекса.

-Нет, - Алекс словно парировал удар, он даже несколько дальше вжался в кресло. – Может, вы мне расскажете...

-Ты наверное даже и не знаешь, что до тебя эту книгу уже пытались найти, - Лазариус замолчал, словно ожидая, пока Алекс что-то скажет.

-И...

-И все книжные детективы умерли.

В комнате наступило молчание. Затем старик продолжил.

-Молодой человек, знаете, этот мир полон причуд и странностей. Люди порой так сильно хотят чего-то, что готовы пойти ради этого на крайние меры. И иногда их даже не волнует результат. То есть они конечно хотят что-то получить в конце своей так скажем миссии, но настолько фанатично следуют ей, словно загипнотизированные, к поставленной цели, что готовы преодолеть на своем пути все препятствия, что бы для этого не пришлось сделать. Порой они даже готовы пойти на убийство. Я конечно не хочу вас запугать, но хочу предупредить. Будьте осторожны, молодой человек! Ваша жадность заведет вас в ловушку. Солло обычно щедр со своими наемниками, но эта цена достойна за тот риск, которому они подвергаются.

Он, по-моему, просто полощет мне мозги. Слишком умен, раз знает и про Солло и умничает вообще так часто. Ладно, можешь проговорить все, что так тебе хочется, но я от тебя своего добьюсь и распрощаюсь. Спрошу ка про книгу...

-Хорошо, а что собой представляет сама книга. Вы вроде хотели меня просветить.

-Да, конечно. Если говорить именно про данный экземпляр - который ищет Солло, - Лазариус глотнул, - то это можно назвать книгой вызова другого порядка. Многие считают, что эта книга вызывает в наш мир Сатану или одно из других воплощений зла - все зависит от природной силы вызывающего. Этот демон способен забрать с собой, в свой мир, того человека, который его вызвал, а также еще четверых, для совершения черной мессы в мире мрака и теней. Это позволит совершившим ритуал управлять судьбами людей сего мира, стать им своего рода богами. Ведь к этому часто стремился человек, правда? Это был его смертный грех, помните? - Лазариус улыбнулся. - Таким образом, они остаются в том мире и правят оттуда, без возможности возвращения сюда - к радостям и сладостям этого мира. Солло это вполне устраивает, но не многих других, которые ищут эту книгу. Для этих книга в своем первоначальном предназначении пуста, но они верят, что могут найти при помощи нее ключ к игре с их правилами. Они хотят использовать эту книгу в качестве реагента, как алхимики. В каком-то смысле их можно понять, но это строители новой школы, они не понимают, что для того, чтобы чего-то достичь, нужно же от чего-то и отказаться. Но они хотят сразу всего, и духовный пост их не привлекает.

Старый импотент, я понимаю, о чем ты говоришь. Алекс еле сдержал улыбку.

-Я могу лишь сказать вам имена, которые наиболее актуальны в вашей работе. Эти люди являются обладателями той или иной книги и в определенной степени уверены в ее подлинности. Антонина Швейк. Она скорее фанатична, нежели привержена вере. Ей около тридцати и она как раз относится к тем, кто находится под влиянием современности и "простоты". Еще Стив - он уроженец штатов, из Техаса, если не ошибаюсь, полукровка, то есть индеец. Его голова чиста как ни у кого другого, но он достаточно сильно подвержен влиянию своей религии, поэтому не до конца доверяет книге. Я напишу вам их адреса.

Он взял перо и вывел ровным почерком надписи на альбомном листе бумаге, затем сложил его пополам и передал Андерсону.

-А чего это вы мне пытаетесь все рассказать? - насторожился Андерсон.

-Так, вот, - старик решил подытожить, не слыша как бы замечания. - Будьте осторожней, Алекс.

-Ладно, а вы действительно во все это верите?

-Ваш опиум - деньги, мой - религия. Наши пути расходятся.

-Понял ваш тонкий намек, Лазариус. - Алекс усмехнулся, - но для чего надо было тащить меня в этот дом, если мы могли поговорить и у вас дома - там в Москве.

-Поверьте мне, юноша, место боя - весьма немаловажная вещь. Поймите меня правильно. Шофер довезет вас до Москвы. Было приятно с вами встретиться.

Они пожали друг другу руки. Лазариус проводил Андерсона до мраморной дорожки во дворе, из дома вышел человек с блестящим лысым черепом. Он посмотрел на Алекса, садящегося в машину.

-Он на крючке?

-Как мелкая глупая рыбешка, - ответил ехидно Лазариус. - Психика простого человека слишком проста для понимания. Ею можно играть в футбол, как захочется, даже выбирать ширину ворот на уровне своего мастерства.

Глава V

Алекс стоял и просто тупо смотрел на отель. Он, конечно, проспал всю обратную дорогу, и полностью отдохнул. Он взглянул на часы - 12:20. Уже за полночь. Спать я не хочу. Куда бы податься? Он зашел в отель и подошел к метрдотелю, спокойно отдыхавшему в кресле.

-Вы не подскажете, где тут бар поблизости спокойный, но хороший.

Метрдотель улыбнулся, повернув голову в сторону Алекса.

-Пройдете вниз по улице метров сто и свернете налево. Там вывеска будет красочная – не пропустите.

-Спасибо.

Метрдотель продолжал улыбаться, Алекс посмотрел на него несколько сочувствующим взглядом, оценивая степень “нормальности” служащего и вышел через стеклянные двери отеля.

Дул прохладный ветерок, забираясь под плащ, что заставило Алекса засунуть руки в карманы и стянуть ближе к телу неплотную материю. Асфальт был еще мокр от прошедшего дождя и воздух полнился влажностью, таившей в себе и примесь гнили, она въедалась в нос и просилась наружу. В этом состоянии было что-то странное. Алекс слышал какой-то шум, но не мог понять откуда он исходил. Надо выпить. Черт, меня мутит. Нет, точно надо выпить.

Алекс не помнил ни как нашел бар, ни как зашел внутрь. Он просто уже сидел и хлестал национальный алкоголь русского народа – водку. Она медленно, но верно выполняла поставленную для нее задачу, трансформируя сознание живого сосуда, в который вливалась. Алекс закрыл глаза. Он представил уже, что кровь его стала прозрачной, а он пять превращается в нечто светящееся. А вся кровь концентрируется в его глазах, заполняет медленно глазные яблоки, вот-вот пытаясь их разорвать, и если он откроет глаза, то весь мир перед ним будет окрашен в красные тона, или будет вообще просто сплошной красный цвет, который зальет его своей тяжестью… Чушь!

Андерсон открыл глаза. Все было довольно нормально для того, кто выпил водки. Предметы немного поплыли, но спустя мгновение немного восстановили свои очертания, оставаясь на месте. А почему бы мне не сходить к Антонине Швейк. Надеюсь, она не старая дева, которая ложится спать в десять вечера! Поболтаем, поиграем в карты, разложим таро… покувыркаемся. Ха-ха-ха! Вот говно, да я чертовски пьян.

Алкоголь уже не так мутил сознание, а Андерсон стоял на лестничной клетке, мучительно размышляя, нажимать на звонок или нет. А что если эта дама просто выставит его и не станет больше разговаривать, а ему сейчас определенно нужна хоть какая-то зацепка. Он сплюнул, размазал плевок ботинком и нажал на звонок. Ровно через пять секунд дверь широко открылась, словно в квартире были готовы к приему гостей, и в проеме предстала обворожительная женщина в черном шелковом халате, цвет которого идеально сочетался с ее темными как смоль волосами и парой сверкающих карих глаз, подведенных аккуратно тушью. Единственным цветом были влажные блестящие алые губы. Алекс даже приоткрыл рот. Длинные волосы женщины слегка колыхались – из квартиры подуло мягким теплым ветерком, заманивающим гостя. Она оперлась руками на раму дверного проема, представая в пахабной форме, посмотрела прямо в глаза Алексу и прошелестела:

-Вы письмо принесли или что-то поинтереснее?

Алекс поморгал, все еще не поборов возникшее после пития водки возбуждение от представшей сексопильной женщины, но попробовал что-то пробормотать.

-Я здесь. Ну, чтобы… Солло. – Он сделал глубокий вдох, стараясь максимально скрыть этот стратегический шаг и залепетал дальше. – Могли бы мы поговорить об одной книге? Я конечно понимаю, что может сейчас не время, так я могу завтра зайти. Просто я как раз мимо проезжал и…

Женщина, не дослушав мужчину, пытающего ей кое-как объяснить суть своего поступка, просто отвернулась и скрылась в мраке комнаты, попутно махнув ручкой, как бы приглашая человека зайти. Алекс шмыгнул и переступил порог…

Они сидели на диване и молча пили кофе, вежливо приготовленное на скорую руку красивой женщиной. Она допила чашку, аккуратно поставила ее на стеклянный поднос и посмотрела на Алекса.

-Вы что-нибудь скажете или просто на кофе зашли, - уголки ее губ приподнялись.

-Да-да, конечно, - словно начал оправдываться Андерсон. – Я тут насчет одной книги зашел. Мне сказали, что вы можете мне помочь. Да, кстати, меня зовут Алекс.

-Антонина. Очень приятно. Я, похоже, понимаю, что за книгу вы имеете ввиду.

Она встала, подошла к книжной стойке, находившейся напротив столика и, открыв стеклянную дверцу, нагнулась за книгой. Но нагнулась она так, что Алекс закатил глаза. О, дьявол! Еще секунда и ее раздену. И пусть она зовет полицию или милицию, я успею сделать то, что мне надо. Ну, вставай уже, хватит меня дразнить. Женщина словно услышала его немые слова, встала, бросила на него кокетливый взгляд и села рядом с Андерсовном уже с книжкой. Алекс только теперь заметил, что ее глаза были наполнены какой-то краской, которая не всегда присуща обычным людям. Они жадно блестели и явно были голодны. Его опять стало укачивать. И он не мог понять – то ли это водка, то ли кофе по какому-то особому рецепту. Антонина опять прервала молчание.

-Книга то вот, да только боюсь, там не хватает страниц. Они скоропостижно скончались. – Она рассмеялась. – А на их реанимацию у меня нет времени. А вы вообще кто и зачем вам эта книга? – резко сменив голос спросила она.

-Один человек попросил меня розыскать эту книгу для меня. Вы не одолжите мне ее на денек. Мне просто надо ее изучить – подлинна ли она. Тогда возможно мы смогли бы договориться о цене.

-О цене? – женщина похоже несколько возмутилась и надула губки. – Эта книга бесценна. Пусть в ней и не хватает нескольких страниц, она все равно уникальна.

-А что в ней такого собенного? – Алекс притворился, что ничего не знает.

-Она вызывает.

-Вызывает что?

-Не что, а кого, - поправила Антонина. – Она вызывает того, кто теперь на дне. Но мы способны вернуть его назад. А у тебя красивые глаза. - Она почти вплотную приблизилась своим лицом к лицу Андерсона так, что он даже ощущал ее дыхание. От нее пахло восточными пряностями и благовониями – почти как в машине, но по-особенному – по-женски. Голова закружилась еще больше. Только теперь он заметил, что темные зрачки женщины были расширены. Видно, она тоже что-то приняла. Он закрыл глаза, пересилил себя и ухватился за кофе, как за спасательный круг, выпил залпом то, что осталось и решил продолжить разговор.

-А для чего вы пытаетесь вызвать ЕГО?

Женщина откинулась на спинку дивана, закинув голову назад.

-А с чего это я должна все тебе рассказывать. Ты такой любопытный! Ты что, еще недостаточно узнал о книге? Ты же не только со мной наверняка о ней разговаривал?

-Знаешь, меня не особо волнуют всякие там магические истины, я просто делаю свою работу.

-А по-моему уже волнуют, - она прищурилась.

Да ладно.

Алекс задумался на мгновение. Это внушительное высказывание заставило его переоценить свое положение и решить, насколько его и впрямь готово затянуть это дело с книгой без названия. Но сделал вывод, что его волнует только цена на чеке, и еще подумал, что книга уже почти у него. Все было не так уж и сложно. Пара человек и книга в кармане. Да немного геморроя с сумасшедшими магистрами, но это не страшно. Интересно, на сколько Солло сбавит цену за недостающие страницы. Ладно подумаю еще над этим.

-Так вы могли бы мне дать книгу? – наконец спросил Алекс.

-Конечно, только ты найди мне странички, хорошо, - Нина посмотрела на недоумевающего Андерсона и улыбнулась. Они скорее всего у Лазариуса. Ты ведь у него уже был? Хитрый старикашка.

-Стоп, я не говорил, что буду искать странички. Но книгу мне посмотреть надо.

-Ты найдешь их, я уверена.

Алекс ничего не успел сказать, как женщина нагнулась на ним и впилась своими влажными похотливыми губками в его рот, проникая все глубже и глубже языком, таким длинным, как у змеи. Он не смог больше противиться магической притягательности красавицы и начал быстро срывать с себя одежду. На ней же был халат, который она одним ловким движением скинула и обнажила свое белое гладкое тело ведьмы, способное посеять вожделение в сознании любого мужчины. Алекс забыл про все и отдался природным инстинктам, разжигающим в нем огонь с самого того момента, как он увидел женщину, представшую перед ним в халате в дверном проеме.

Андерсон медленно одевал штаны. Его еще немного качало. Он взглянул на часы, окольцевавшие левое запястье, которые совсем не помешали страсти. Прошло три часа. Неплохо повеселились. Антонина выгнулась на диване, как кошка, демонстрирую еще раз свое стройное тело.

-Я жду тебя завтра или через денек со страничками, - промурлыкала она.

Алекс перестал застегивать ширинку.

-Я же сказал, что не смогу их найти. Но книгу я верну очень скоро. Потом о ней договоримся.

Антонина явно не ожидала такого ответа. Ее глаза расширились.

-Кто тебя отгородил? Какая баба? – похоже она уже начинала беситься.

-Что значит отгородил? Что за чушь? Так мы договорились?

-Сволочь! Да ты меня поимел.

-Я что - первый, кто тебя имеет?

Женщина вдруг издала пронзительный вой. У Алекса сразу помутнело в глазах и стало тошнить. Антонина бросилась на него, не пытаясь прикрыть наготу. Алекс как-то неловко отпрыгнул в сторону к окну и женщина врезалась в стеклянный шкаф, разбив вдребезги стекло, шкаф покачнулся и упал на обидчицу, извергнув из себя еще и кучу книг. Алекс схватил рубашку и плащ. Его мысли теперь неслись со скоростью света. Книга, книга, книга. Похоже, это была его идея-фикс на данный момент. Он схватил книгу и бросился к входной двери, слыша за спиной страшный грохот. Он второпях оглянулся… и ужаснулся, увидев, как хрупкая изящная женщина буквально сбросила с себя шкаф с оставшимися в нем книгами, разлетевшимися в воздухе фонтаном знаний. Это зрелище заставило его еще увеличить темп. Он дрожащими пальцами открыл два замка, на которые запиралась дверь и выбежал босиком на лестницу, решив, что жизнь важнее, чем пара башмаков. Так же быстро он сбежал по лестнице и выпрыгнул из подъезда, побежав по сырому асфальту прочь от сумасшедшей ведьмы.

Небо начало светлеть, а он так и брел по улице, пребывая в легком трансе. Он скорее даже решил, что полезно будет так пройтись и снять напряжение. В бар в таком виде его скорее всего не пустили бы. На асфальте валялась газета, на заглавной странице которой был нарисован костел, который он еще недавно проезжал на машине. Андерсона это заинтересовало, и он нагнулся, чтобы поднять и узнать, чего там может быть написано. Большими буквами было выведено: “ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО НА МАЛОЙ ГРУЗИНСКОЙ”. Далее следовала статья:

“Около полуночи в своей квартире был убит Петр Остров. Милиция ужаснулась при входе в квартиру, объясняя это тем, что такие преступления свершаются не часто и обычно заходят в историю криминального мира. Тело убитого было выпотрошено, а внутренности разложены по комнате в форме шестиконечного креста, причем каждый орган был разрезан на несколько кусков, из головы торчали серебряные пруты, пробившие насквозь черепную коробку. Наши корреспонденты попытались взять интервью у следователя…”

Алекс выронил из рук газету и побрел дальше, потом остановился и зародился надеждой поймать машину.

Андерсон сидел в машине. Шофер похоже не обратил внимания на отсутствие обуви на ногах пассажира или специально не заметил этого. Ему было на все наплевать. Он просто крутил баранку и думал о том, что сегодня произошло ночью. Он думал о том, как зверски надругались над телом человека. И хотя ему было давно на все наплевать, это убийство чем-то задело за живое крепкий организм, найдя в нем одну единственную струну, на которой можно было сыграть. И судьба на ней сыграла. Он посмотрел на Алекса – его взгляд был отсутствующий, и шофер решил сделать круг, прокатившись мимо места убийства.

На Малой Грузинской было много милиции, а возле подъезда дома, в котором жил бедняга, стояли люди в черном. Они о чем-то переговаривались по рации, шофер немного притормозил, и в этот момент один из детективов взглянул на Алекса, прищурился и побежал к машине. Андерсон не заметил его даже когда тот начал стучать по боковому стеклу. Шофер же это заметил и естественно затормозил. Андерсон словно очнулся ото сна и посмотрел направо. Перед ним предстало знакомое лицо, правда он не мог вспомнить откуда он его знает, лицо расплылось в несколько правда грустной улыбке, несколько нелепой и смешной. Детектив что-то пытался сказать, тогда Алекс опустил стекло.

-Ты что, не узнаешь меня? Я тебя даже в машине заметил! – детектив оскалил зубы.

В голове Алекса поплыли какие-то образы, он сразу полез во внутренний карман плаща, расплатился с шофером и вылез из машины, которая медленно тронулась с места, а человек внутри, оставшийся наедине со своим одиночеством, мрачно смотрел на злосчастный подъезд, словно оттуда должен был выйти труп и всех поприветствовать.

Алекс сидел с детективом в небольшой забегаловке, медленно потягивая пиво. Служащий уголовного отдела оказался лучшим другом юности Андерсона. Они вспоминали о старых временах, потягивая пьянящий напиток, узнавали, что нового произошло в жизни каждого – в общем, все, о чем только могут поговорить люди, встретившиеся после длительного расставания. Кирилл, так звали детектива, заказал еще по пиву, его глаза уже были затуманены, он резко перевел тему на недавнее убийство.

-Слушай, Леха, как вообще человек может сделать такое. Как он способен убить варварски себе подобного. Что у него должно твориться в мозгах. Черт, и ни одной зацепки! Все идеально чисто.

-Ты передо мной решил раскрыть тайну следствия? – усмехнулся Алекс.

-Да брось ты, - Кирилл отмахнулся скорчив рожу. – Кому нахер важно, скажу я об этом своему другу или нет. Иногда даже о том, что высморкался, некому сказать. Я еще после развода с Жанкой переживал сильно, до сих пор крыша на место не встанет, правда уже не бухаю как раньше. Но я ведь не спятил как тот идиот, чтобы искромсать свою бывшую жену на мелкие кусочки и еще разложить их узорчиком.

-А почему ты уверен, что это сделал именно маньяк, не кто-то еще?

-А кто если не псих?

-Ну, я не говорю, что псих, - Алекс на секунду замолк, что-то обдумывая. – Может это секта какая-нибудь. Там ведь и крест был выложен.

-А ты откуда знаешь?

-Как откуда – в газетах уже раструбили!

-Какие газеты! Ты с ума сошел. Только замочили и уже газета вышла! Да мы ни одного репортера и близко не подпустим к подъезду!

-Но я видел газету, черт!

-Какую газету! Я тебе отвечаю, так быстро они даже про нашествие инопланетян мутантов не настрочат, не то что про это.

Алекс задумался. Он стал размышлять, как действительно могла так быстро информация просочиться в прессу. Подобрать номер. Верстка. Что за на…

Детектив взглядом профессионала окинул Алекса.

-Ты что-то знаешь про это, друг? Скажи лучше мне, - серьезно проговорил он каждое слово.

-Я не знаю… Точнее я никак не могу понять. Ведь была газета. Стоп! Слушай, я его точно не убивал. Я в это время был в другом месте.

-Эй, остынь! Я же тебя не обвиняю! Ты ведь знаешь что-то. Скажи.

-Я там был за несколько часов до убийства. Ну, в квартире этой. Я встречался с Петром. Это по делу, которое я недавно получил.

-Что за дело?

-Да это не имеет отношение к делу… - Андерсон нахмурился. – Или уже имеет.

Он молча взглянул на товарища. Тот понимающе ему кивнул, словно предлагая продолжить исповедь. И Алекс продолжил.

-Я получил заказ на поиск одной книги, редкой книги. От человека из штатов – где я живу. Он сказал мне приехать в Москву, и начать поиски отсюда, решив, что книга как раз может находиться здесь. Он выписал чек на кругленькую сумму, я не мог отказаться. Пришлось ехать. И вот уже будто бы тонну времени хожу по Москве как сомнамбула. Это вроде и не со мной все происходит. Все так странно. Ты ведь знаешь, я атеист до мозга костей и психика у меня была всегда нормальная, но эти чертовы случаи, которые постоянно происходят со мной, я уже не знаю, что мне делать. Думаю, пошлю подальше этого Солло. Да пошлю прямо сегодня. Возьму билет на самолет. К черту его и эту гребанную книгу, тем более что-то я уже нашел.

-Нашел?

-Да, вот она, - Алекс достал из-за пазухи книгу, державшуюся там на специальном ремешке.

Кирилл взял в руки книгу, осторожно ее осматривая.

-Да, и как ты думаешь, раритет?

-Я не смотрел еще. Привезу Солло – пусть сам решает, мне все равно. Меня Петр предупреждал… и Лазариус.

-Так, а кто такой Лазариус?

-Сектант. Я не знаю, в какой секте он состоит, но я был у него в загородном доме. Даже дорогу не запомнил. Хрен знает как туда добираться – проспал всю дорогу и туда, и обратно.

-А как ты его встретил.

-Так я его адрес знаю.

-Уже интересно. Покажешь?

-Без проблем. Только давай я сначала в отель заеду, душ приму – освежусь, а то у меня голова от всего этого кругом.

-Давай. Поехали.

Они встали из-за стола и направились к выходу. Седоволосый человек за соседним столиком загасил недокуренную сигарету и тоже встал, оставив на блюдце с кофе чаевые. Его глаза были не видны из глубоких глазниц, а высокий лоб нависал над ними плотным монолитом, как у первобытного людоеда.

Глава VI

Алекс копался в шкафу, пытаясь найти другие ботинки. Те, которые дал ему Кирилл, жали и уже успели натереть мозоли. Наконец он откопал черные туфли. На тумбочке зазвонил телефон. Ну, что там еще. Алекс поднял трубку:

-Слушаю.

-Здравствуйте, мистер Андерсон, - голос был знаком, но Алекс не узнал его до конца.

-С кем говорю?

-Вы уже забыли меня. Это Солло.

-Как вы нашли меня? По списку клиентов отеля?

-Разве это сейчас имеет значение? Я просто хотел узнать, как продвигаются дела.

-Дела продвигаются очень и очень херово, мистер Солло. – Алекс взял с тумбочки пачку с сигаретами и вынул одну. – Люди вокруг что-то стали помирать. Вы не знаете, что сейчас за эпидемия в Москве. Я же не какой-нибудь детектив-вояка. Я просто хорошо разбираюсь в старье, но меня совсем не радует заниматься делом, которое может привести к моей скоропостижной смерти от лап одного из сектантов. И вообще, я нашел одну книгу, правда в ней нет нескольких страниц, но я думаю, что для вас не составит особенного труда восстановить смысл. Так что я вылетаю.

-Мистер Андерсон. У нас договор, так сказать, подкрепленный кровью. – В трубке воцарилось молчание.

-Вы мне угрожаете, Солло, - Алекс стал выходить из себя.

-Я просто советую вам почаще рассматривать сумму, проставленную в чеке и помнить, что я припишу к ней еще один нолик в результате успешного труда. Но я не хочу, чтобы вы меня кинули на пол-дороги. Созвонимся позже. У меня дела. Желаю успехов.

-Но… - Алекс не успел договорить, в трубке зазвучали короткие гудки.

Тогда Андерсон набрал местный номер служащего отеля.

-Извините, не подскажете, откуда мне только что звонили?

-Прощу прощения, но звонок не отследили. И вообще мы обычно не даем такой информации. Вам лучше поговорить с заведующим, если так необходимо. Приятного вам дня.

Трубку повесили. Алекс встал. Сигарета во рту все еще не была зажжена. Он достал спички, чиркнул пару раз о коробок, извлек пламя и втянул его через бумажную трубочку, наполнив легкие дымом. Из полы плаща Алекс вынул книгу и посмотрел, куда ее можно спрятать. Внезапно в его голове зажглась идея. Он обернул книгу полиэтиленовым пакетом, пошел и положил ее под ванную, подальше. Интересно, кто-нибудь здесь будет искать? Выходя из номера, он резко хлопнул дверью.

Внизу его ждал Кирилл. Алекс было начал:

-Черт, этот… - но подумав, продолжил. – Ладно, забудь.

-Все нормально? - осведомился детектив.

-Да, вполне. – Алекс достал из внутреннего кармана кошелек, вынул оттуда чек, который выписал Солло, посмотрел на сумму и убрал кошелек обратно. – Поехали.

Они подъехали к дому, где жил Лазариус. Алекс вышел из машины. Странно, но он уже не чувствовал таинственного аромата востока. На третьем этаже номерок на двери девятой квартиры находился уже в нормальном положении. Алекс нажал на звонок, потом еще. Никто не открывал. Дверь скрипнула и слегка приоткрылась, но оттуда никто не вышел. Товарищи переглянулись и решили зайти внутрь. Коридор, комнаты, все здесь казалось покинутым уже долгое время назад.

-Я не понимаю, - сказал удивленно Алекс. Еще вчера здесь… Хотя я же не заходил в квартиру. Может, Лазариус здесь и не живет.

-Если не здесь, то где? – поинтересовался Кирилл.

-Не знаю. Вот дерьмо.

Они постояли молча, но поняв, что делать здесь уже нечего, направились вниз. Когда они спускались вниз, сверху слетела штукатурка, но люди лишь чертыхнулись и не посмотрели наверх. На месте отвалившейся штукатурки была нарисована змея, и написаны семь имен на латыни, шестое находилось в центре, именно это слово обвивало змея. Снизу неровными буквами было подписано “знающий да сосчитает”.

Алекс с вновь обретеным другом подъехали к отелю.

-Знаешь, - начал Кирилл, - после всего, что я сегодня от тебя услышал, не могу отпускать тебя. Но я не верю в твою причастность, если конечно у тебя окончательно мозги не съехали от хобби. Ты все еще изучаешь древности.

-Знаешь, и не плохо на этом зарабатываю, - Алекс растянулся в улыбке.

-О, значит время не пропадает даром. Ой, - Кирилл стукнул себя по лбу. – Я же недавно Ивана видел. Помнишь? Вы с ним постоянно в знаниях соревновались. Вот ты уж был действительно одним из немногих, кто мог с ним найти общий язык и болтать на всякие ваши темы. Он оказывается теперь священник. Я чего его вспомнил – только вчера видел. Случайно. Я, знаешь ли, тоже, как и ты, не особенно верующий, да только жена в церковь затащила. Ну, что там вчера было – не помню. Так вот я его и встретил, на Соколе церковь. Мы с ним поговорили немного. Хотели еще встретиться. Я у него телефон взял, мобильный. Прикинь! У священника мобильный телефон – обалдеть. Я и подумал, не хочешь с ним повидаться.

Алекс не знал, что и ответить. Но слово вырвалось само наружу, не подчинившись своему господину:

-Да.

В церкви было темно и пахло ладаном. Это немного успокаивало и настраивало на покой, давало заряд четкой размеренности. Андерсон впервые за несколько дней расслабился по-настоящему. Он почувствовал в стенах святого храма нечто, что не ощущал ранее. Со всех сторон на него смотрели иконы – Пресвятая богородица с Иисусом, Николай чудотворец, лица, очерченные нимбом, равнодушно взирали на человека, вошедшего в церковь, практически не имея веры. Иконы взирали на гостя как на еретика, отступника. Они видели его сущность и страдали за него, готовы были разрыдаться под звуки хора. Они не могли точно предугадать будущее, ибо пророчество сквозь пелену времен – грех для христианина, на который обычно, правда, пускается даже самый праведный. Жажда знания всегда манит к себе сладкой струйкой, опьяняя предвкушением результата. Но иконы, не видя будущего, знали, куда повернет судьба грешника, стоящего перед распятием и взирающего на мертвого кумира миллионов, отдавшего себя во имя спасения грязи. Что толку в грязи – ее нельзя отмыть. Но он попытался и теперь платит за это, томно прикрыв веки под палящим солнцем вечности, в знойной пустыне. По его запястьям стекает кровь, как и две тысячи лет назад. Она никак не свернется и рана постоянно открыта, потому что народ, во имя которого была принесена сея жертва, продолжает клевать рану острым клювом хищной птицы. И лишь при смерти птицы мученик сможет окончательно освободиться от пыток, сравнимых разве что с адскими. Именно в этом и заключается его парадокс – он олицетворяет ад на земле, олицетворяет ад в сердцах людей, вечно помнящих про это, но никак не способных справиться со своими слабостями и продолжающими клевать рану Иисуса.

-Алекс прошел дальше, спросил у священника про своего старого друга, тот ответил ему, что сейчас приведет его и ушел с глазами полными скорби и мокрыми от слез, рожденных дымом из кадилы. Да, у них свой опиум, и они его курят, ровно также как и другие народы. У всех одно и тоже, – подумал Алекс.

Через пять минут священник привел с собой более молодого батюшку в белом обличии и отошел к службе. Батюшка вглядывался в лицо Андерсона некоторое время, потом на лице его засияла скромная улыбка, и он произнес:

-Мир тебе, сын мой.

Алекс рассмеялся.

-Вань, да какой я тебе сын.

Батюшку это немного смутило, но он не сильно смущался, видно из-за того, что встретил старого приятеля. Жестом руки он предложил Алексу проследовать за собой. Они уединились в скромной келье, батюшка сел на диван и заговорил:

-Ну рассказывай, как живешь?

-Да в общем неплохо, - ответил Алекс присаживаясь рядом. – Знаешь, я не ожидал от тебя, что ты свяжешь жизнь со служением. Все таки в тебе было озорство.

Священник опять скромно улыбнулся.

-У каждого в этом мире своя дорога. Моя жизнь сложилась так, что Бог подарил мне часть своего прибежища на земле, без него я не знаю, что делал бы.

-Ладно, я не хочу копаться у тебя в душе. Ты знаешь, я не психолог. Но я бывало вспоминал наши беседы. – Потом Алекс подавив чувство гордости, выдавил из себя, - мне их не хватало.

-Ладно, а ты сейчас где живешь? У тебя вроде акцент появился?

-Я там, где и собирался.

-Значит, на родине отца?

-Да, Америка, Америка.

-А в Москву по делам или насовсем переехал?

-По делам. Я тут книгу одну ищу.

-О. Интересно, что за книга.

-Ну, я сейчас работаю с антиквариатом, и часто просят найти что-то древнее. Вот недавно один фанатичный коллекционер мистификации предложил выгодную сделку. И я в Москве по его прихоти.

-Ох, народ все ищет спасения во зле. Язычество, оккультизм, как же это мне надоело. Ведь мир находится у нас под ногами, просто мы его настолько затоптали, что он превратился в сплошную сухую пустыню.

-Сильно сказано.

-А что за книга?

-У нее нет названия.

Иван побледнел.

-Надеюсь, я думаю про другую книгу?

-Что ты имеешь ввиду.

-Знаешь, недавно убили священника. Он бывший католик. Приехал тоже из штатов около года назад. И как бы принял православие. Я с ним по воле Божьей пересекся, и мы начали общаться. Ты ведь знаешь мой интерес к религиям и культурам других народов. Мы с тобой еще в студенческие времена все на эти темы спорили. А этот бывший католик много чело знал. Но было в нем что-то от Беса. И хоть всегда был он добр и приятен со мной и другими людьми божьими, я всегда чувствовал с ним напряжение, не то, чтобы сильное, скорее несколько неуютно было и не мог подолгу с ним вести беседы, не в пример нам с тобой. Один раз я застал его за чтением одной книги. Я тихо подошел к нему, а он так испугался, когда почувствовал меня за спиной, и резко закрыл книгу, наорав, как можно так незаметно подкрадываться – как дьявол. Меня это задело. Мы помолчали немного, он успокоился и извинился. Я его раньше таким никогда не видел. Я мельком взглянул на книгу, а он сказал, что лучше мне ее никогда в жизни не видеть. Это была обычна книга, но пахло от нее как-то по восточному. Может это не от книги, и причудилось мне все, но я больше не отважился взглянуть на нее.

-А как она выглядела, не так случайно? – Алекс достал книгу Антонины.

-Нет, совсем другая, - Иван отказался даже потрогать фолиант, который достал Алекс. – Та была обтянута наверняка живой кожей, но кожей темной, прости меня Господи! Я сразу подумал про бедного негра, которого линчевали, а потом сняли кожу и сделали обложку для книги.

-На ней ничего не было написано?

-Нет. Сплошная черная кожа. Ну, кромки, фигурные и все в этом духе. Я не знаток в книгах – как это все называется.

-Ладно, а где сейчас этот священник.

Иван почесал ухо.

-На следующий день священника нашли в церкви распятым на кресте, а статуя Иисуса была срезана, напильником, скорее всего, и брошена к ногам креста, прямо лицом в красную лужу, прости меня Господи, что в мире твориться, - батюшка перекрестился. – Его хотели похоронить на святой земле, ведь все мы рабы и равны перед глазами Бога, но ночью тело украли и крест, на котором он был распят, - тоже. А на одной из икон был выведен кровью какой-то знак. Это был треугольник с рогами вроде, который пересекал перевернутый крест. Да, он был своеобразным человеком. Но церковь держала его, потому что он был довольно сведущ в религиях и мистике, а это знание просто необходимо церкви, ну, не важно. Многие были против того, что он находится в храме божьем, они всячески пытались отлучить его от церкви, но, вроде, так и не успели. Их кто-то опередил.

-А как его звали? – поинтересовался Алекс.

-Винсент Анфем.

Андерсон достал список людей, который Солло дал ему для более успешного поиска. “Анфем Винсент” – была одна из строк в записях на бумаге. Алекс поставил крест напротив этого имени, а также, подумав, начертил еще один крест напротив надписи “Чернов Петр”.

Ночью Алекс почти не спал, ворочаясь с боку на бок. Его мучили кошмары. Ему мерещились покойники и люди в балахонах. Они ходили по кругу, произнося молитвы на латыни. Слова были еле уловимы, и их почти нельзя было разобрать. Все было как в тумане. Один кошмар трансформировался в другой, мешая в голове адский коктейль, возбуждающий и одновременно отпугивающий от цели, которая была также затуманена, как и видения. Сны – это только сны. Андерсон видел в них лишь однообразные разноцветные картинки. Это было для него обычное кино. Он никогда не верил в смысл сновидений, в их трактование и тайное предназначение образов, встречающихся в мире фантазий и иллюзий. Он вообще раньше почти не видел снов. То есть, конечно, видел, но забывал. Поэтому перед ним представала иллюзия, что сны ему не снятся. И только теперь он понял, насколько ошибался. Он стал вспоминать все свои детские и юношеские сновидения, фрагментарно восстанавливая их в памяти и отсекая совсем уж неинтересные картины. Перед ним представали и дерзкие эротические моменты мальчишеских мечтаний, и страшные кошмары, мучавшие своей странностью и непонятностью, и добрые пейзажи гор и лесов, которых, правда, было довольно мало, потому что основную часть времени он всегда проводил в городе, и всякие символические сны, которые не имели четкого сюжета или картины. Наконец он увидел, как перед его глазами мутнеет вода, превращаясь в алую кипящую жидкость, постепенно испаряющуюся, но частично впитывающуюся в сухую истрескавшуюся почву, оставляя на мертвой земле лишь знак в виде треугольника с рогами с вписанным в него перевернутым крестом. Потом к треугольнику подползла змея и стала пожирать его, а почва стала темнеть, пока весь образ не погрузился во мрак.

В дверь постучали. Алекс сначала не понял, где находится, перед его глазами по-прежнему стояли черные круги, даже когда он их открыл. Алекс чуть не упал с кровати, стянул одеяло, так как был абсолютно наг, и поплелся кривой походкой к двери, дернул ручку, перед ним предстал Кирилл.

-Охрана перед домом твоего Лазариуса – заметила, как из двора выезжает черный джип, - сказал детектив. – Правда до этого они утверждают, этот джип не въезжал во двор, а других ворот в том закутке нет. Вот так. Сейчас за ним установили слежку. Они едут по Рижскому шоссе от города. Ты должен показать мне Лазариуса, если он сам вдруг не признается. Ты ведь его помнишь – ну, как он выглядит? Мне просто хочется сократить всю эту канитель. Тебя ведь не затруднит?

-Нет, - ответил Алекс.

-Тогда я жду тебя в машине. Одевайся и иди вниз. Только побыстрее.

-Хорошо.

Дверь хлопнула.

Андерсон смотрел на деревья, пролетавшие мимо шоссе, по которому они мчали на патрульной машине, Кирилл курил сигарету, нервно стряхивая пепел в окно. Пепел сдувало воздухом, как только он подносил окурок к опущенному стеклу и летел назад – прямо в лицо Алексу. Тот постоянно одергивал Кирилла, а детектив все обещал быть поосторожней, но никак не мог выполнить своего обещания. Андерсон уже зачихался и решил передвинуться за спину водителя. Они все мчали, а детектив о чем-то постоянно переговаривался по рации. Алекс не обращал на него никакого внимания. Он думал о своем. Думал о снах, которые проплывали в его голове совсем недавно. Думал об их смысле, вспоминал свое детство. НО из головы никак не выходил убитый священник, он полностью стал занимать мысли Андерсона, маня словно своим именем. АНФЕМ… АНФЕМ ВИНСЕНТ – постоянно звучало в его голове. Он будто уже знал о священнике давно, а теперь не мог вспомнить что именно. Распятие, кровь, оторванный от креста Бог… все это томилось в его голове и накладывалось на прошедшие сновидения, завязываясь в хаотический узел добра и зла, и не ясно было только одно – что есть добро и зло, что в конечном итоге может победить? Что в результате должны предать…

-Алекс! Да очнись ты! – Кирилл повернул голову и смотрел прямо в глаза Андерсона. – Ты чего, уснул?

Алекс непонимающе моргнул, но тут же пришел в себя. Он смотрел на моршинистый лоб милицейского, в его узкие глаза. Ветер, врывавшийся в опущенной стекло трепал волосы детектива, зачесывая их наперед. В глазах мелькала скорбь утраты. Утраты прошлого.

-Уже проснулся, - пробурчал Андерсон.

Кирилл затянулся и выбросил сигарету в окно, а потом промолвил, дыша дымом на пассажира с заднего сиденья:

-Мы почти приехали.

Шофер по прежнему молчал, крутя баранку. Машина ехала уже неторопясь по лесу, а ели плотной завесой склонились над узенькой дорогой, едва различимой в дневной темноте деревьев. Впереди показалась другая машина, Алекс всмотрелся в даль и понял, что это тоже патрульная машина. Наконец обе Вольво поравнялись. Детектив вылез наружу, ступив ногой во влажную почву. Алекс вылез тоже.

-Ну что вы успели заметить, - спросил Кирилл у человека в плаще.

-К дому съезжаются машины. У них какое-то собрание, - ответил человек. – Мне вообще-то, к слову, странной уж больно эта местность кажется. В этом районе не должно быть таких холмистых участков. Будто они сами выкопали каньон. Словно мы не в подмосковье, а в каком-нибудь графстве.

Алекс попросил бинокль. Человек в плаще бросил на него взгляд серых глаз, Алекс сразу обратил внимание на бледность его лица. Видимо болеет. Потом человек посмотрел на Кирилла – тот кивнул, тогда бинокль очутился в руках книжного детектива. Он начал внимательно рассматривать небольшой замок, в котором недавно был. Теперь он показался ему еще больше, чем прежде. Он сразу почувствовал соотношение размеров внутри и снаружи. Они казались ему одинаковыми, хотя он толком и не гулял по замку, но сейчас всем своим чувством находился в нем.

-Нам надо как-то проникнуть туда, - тихо произнес Кирилл.

-Да, - согласился с ним человек в плаще.

-Я пойду с вами, - выпалил резко Андерсон.

Кирилл бросил на него косой взгляд:

-Нет, ты останешься здесь. В любом случае.

-Черта с два, - не унимался Алекс. – Если бы не я, ты бы вообще никогда не узнал про Лазариуса.

-А что я бы не узнал? – удивился Кирилл.

-Может, с ним все в порядке, он чист. Откуда мне знать, что мы вообще будем там делать.

-Может, приедем, когда будет народу меньше? – вмешался в разговор еще один сотрудник отдела внутренних дел.

-Нет. У них там что-то явно намечается, - человек в плаще задумался.

Алекс стоял у машины, в которой шофер уже мирно посапывал, что-то бормоча во сне. Смена у него выдалась видать еще та. Он гонял всю ночь из одного конца города в другой, и везде происходили убийства. Как говорится, с каждым вдохом рождаются люди, а с каждым выдохом умирает несколько. Чем глубже вдох, тем больше людей родится и будут дышать воздухом, которым дышишь и ты.

Прошло уже тридцать минут. Андерсон начинал нервничать. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил, резко втягивая табачный дым и пропуская его через легкие. За минуту он выкурил одну сигарету и принялся за другую. Это не дало ему удовлетворения, но слегка опьянило. Надо что-то делать. Надо что-то делать. Что они там могут найти? А я должен найти книгу и поскорей выпутаться из этого лабиринта. Как же меня это уже достало. Нет, я не должен стоять здесь, как истукан и разглядывать долбанные пейзажи. Пора действовать.

Андерсон подкрался ближе к дому. Стражи у входа гневно всматривались в него, сидящего покорно за кустом. Потом человек рванул и перебрался за другой куст, ближе к замку. А над ним кружили птицы. Он на время почувствовал себя свободным от страхом, так долго опоясывающие его на земле, он заглянул себе в душу и увидел… Он увидел только пустоту, он увидел смог на стенках легких, слезы горечи и обид людей, которых он обманывал, видел свои слезы, хотя не помнил уже когда плакал. Опять всплыли в памяти зеленые волшебные глаза незнакомки, чья душа будто пыталась встретиться с его душой, ища ее в бесконечности лабиринта пространства, постоянно натыкаясь на невидимые препятствия, которые так сложно обойти.

Алекс помотал головой. Что со мной? Сентиментальность?..

Он побежал дальше мелкими шажками, пригибаясь к земле. Вот он уже возле стены, с которой готов слиться, только бы не попасться на глаза. Медленно, нащупывая каждый выступ каменной стены, он начал пробираться подальше от главного входа, завернул за угол, где в небольшой нише была расположена дверь. Алекс дернул слегка ручку – дверь была открыта. Он осторожно заглянул внутрь. Было темно. Глаза начали постепенно привыкать к темноте. Помещение было размером с просторную гостиную. Алекс зашел внутрь и осторожно прикрыл за собой дверь. Комната была заполнена всякой рухлядью, старыми вещами и черт еще знает чем. Вдоль стен стояли полки. На некоторых лежали книги, на других посуда, больше всего было небольших тазиков. За дверью, ведущей в дом. Андерсон резко рванул к двери. Только он ее приоткрыл, как на улице мелькнули две фигуры. Черт! Он сразу опять прикрыл дверь и стал оглядываться по сторонам, ища глазами, где спрятаться. Увидев около стены кучу каких-то вещей, он не задумываясь нырнул в нее, накидав на себя еще всякой дряни. Сразу же дверь в дом со скрипом приоткрылась, зажегся свет. Алекс видел сквозь маленькую щелку в вещах, где он лежал, как в комнату зашел человек в черном балахоне. На шее у него висел медальон с каким-то знаком, который Алекс не смог разглядеть из своего убежища. Лысый череп человека украшал небольшой, но легко заметный шрам в виде креста. Широкие брови, кавказский нос с горбинкой, плотно сжатые губы, высокие скулы. Человек прошел к полкам и стал осматривать тазики. Он выбран один, который отливал серебром, потом просунул руку дальше, словно за полкой имелась ниша, - сбоку Алексу не было видно, - и вытащил оттуда красивую дагу, лезвие которой было размером с ладонь. Человек вышел из комнаты, забыв выключить свет. До Андерсона только теперь дошел ужасный запах, до этого скрытый за страхом. Он буквально выскочил из вонючей кучи. При свете лампы до него дошло, что это были потроха какого-то животного. Желудок не выдержал и все его содержимое пролилось на и без того вонючую кучу. За дверью располагался коридор с белыми каменными стенами. Скорее всего, это был коридор, соединяющий подсобные помещения. Андерсон прислушался, все вроде было тихо, никаких шагов. Тогда он немного подумав, решил пойди направо и осторожно шакальей походкой направился вдоль стенки, касаясь ее пальцами, словно боясь потерять равновесие. В конце коридора была лестница, поднимающаяся несколько вверх и заканчивающаяся деревянной дверью с ручкой в виде змеи, кусающей себя за хвост. Алекс поднялся и прислушался к тому, что происходит за дверью. До него доносились еле слышные людские голоса. Тогда он нагнулся и заглянул в замочную скважину. Он увидел троих человек, стоящих в комнате, обвешанной картинами и коврами, с камином. Лица людей были скрыты под капюшонами. На всех висели медальоны, Алекс никак не мог разглядеть, что они изображали.

-Сколько у нас осталось времени, - промолвил грубый голос первого собеседника.

-Уже немного, иначе придется ждать опять, - ответил второй, более мягкий мужской голос. – Нам никто не должен помешать, как это было в прошлый раз. И так пролито достаточно крови.

-Но она прольется еще, если того будет требовать господин, - раздался грубый голос.

-Сегодня нам оказана честь и он прольет свет, как ни парадоксально это звучит, на наше время своим присутствием. Мы узнаем, что нам делать дальше. На стороне того мага, который с союзником, всегда прибудет сила.

-Amen! – хором монотонно протянули трое.

Наконец люди пошли к двери возле камина – на противоположной от Алекса стороне комнаты и вышли. Алекс прислушался еще раз, проверяя, не стоит ли кто-то вне области зрения замочной скважины. Было тихо. Никакого дыхания. Тогда он дернул за ручку. Дверь не поддалась. Дернул сильнее – то же результат. В коридоре за его спиной вновь послышались шаги. Сердце резко заколотилось, пытаясь выскочить из груди и убежать куда подальше. Алекс сразу стал прокручивать в голове варианты, но ничего путного не придумал. Шаги звучали все ближе. Андерсон с пустился вниз и притаился за углом, надеясь внезапно ударить противника. Но внезапно шум шагов исчез. Человек видать остановился. Алекс выглянул из-за угла. Человек в балахоне стоял напротив двери. Капюшон был опущен. Он вошел внутрь. Тогда Алекс вышел в коридор, пытаясь проскочить быстро мимо комнаты и побежать в другой конец коридора. По пути он наткнулся на металлический прут, прислоненный к деревянному ящику. Железка упал со звоном. Алекс побледнел. Теперь он понял, что так просто уже не выкрутится. Прут сам прыгнул ему в руку, и как только в дверном проеме показалась фигура человека, Алекс наградил ее нелепым ударом по голове. Человек упал. Андерсон втащил его в комнату с потрохами, снял капюшон. Это был довольно молодой брюнет с длинными волосами, на лбу у него была татуировка в виде перевернутого креста. Не долго думая, Алекс начал стаскивать с юноши одежду, оголяя молодое жилистое щуплое тело с проколотыми венами в районе локтевых сгибов. Под балахоном абсолютно ничего не было. На шее остался висеть лишь медальон. Андрсон снял его и стал рассматривать. Это была обыкновенная на вид медяшка, выполненная в форме пятиконечной звезды, в центр которой было вписано что-то похожее на колесо с проведенной от центра круга чертой к вершине звезды. Что-то знакомое. Вроде звезда не перевернутая, значит, тут все “добрые”, ха? Хм, успокаивает. - Не веря сам своим рассуждениям, подумал Андерсон и ухмыльнулся.

Укрыв тело голого парня вонючими кишками, предварительно крепко его связав и воткнув к рот кляп, книжный детектив надел капюшон и направился теперь налево по коридору. Главное быть в своей тарелке, и никто тебя не узнает.

Коридор свернул направо. Алекс прошел дверь, потом еще одну, вошел в третью, может, даже из суеверия. За ней оказалась кухня. Но здесь никого не было.

-Да, видать банкета не будет, - тихо с иронией произнес Андерсон.

Он походил немного, изучая пространство. Ничего странного или “мистического” он не обнаружил. Кухня как кухня. Тогда он решил покинуть помещение и вышел в другую дверь. Перед ним предстал уже более просторный и красивый коридор, оклеенный бежевыми обоями. На полу был расстелен длинный коврик, какой обычно бывает в дорогих гостиницах. Алекс прошел до конца коридора и установился у большой двухстворчатой двери из красного дерева. Справа висела картина – улица с бегающими по ней уродцами. На переднем плане – тварь с головой непонятно какого животного, острыми зубами, черными волосами с редким “ирокезом”, похожим на иголки, тварь абсолютно голая с торчащим вперед небольшим членом. Рядом с ним – длинноголовое создание, чем-то напоминающее динозавра – давно вымершую “расу животных”, такое же наглое вызывающее выражение лица, готового сожрать заживо любого, если только проголодается. За ними – волосатый человек-обезьяна, похожий на нищего, мужчина, голова которого срослась похоже с телом крысы, карлик с лысым черепом, на котором была установлена свеча, освещающая путь в бездну кошмарных тварей, и ряд другого сброда. В последнюю очередь Алекс обратил внимание на калеку, ноги которого от колена продолжали деревянные протезы, похожие на вантус, в каждой руке было по костылю, на который он опирался: в левой – ветвистая палка, в правой – трость, набалдашником которой служил череп. Это существо почему-то больше привлекло внимание Алекса. Оно казалось ему почти живым, и хотело уже покинуть холст, уйдя за левую его раму, напоследок бросая гневный взгляд на того, чтобы находился перед картиной. На шее существа был галстук, а держался за трости он так элегантно, что казалось, будто он здесь главный, управитель исчадиями проклятого мира. Означало ли это, что правитель должен находиться в тени, не привлекая к себе внимания, - Алекс не мог понять. Он все еще глазел на картину, ожидая, когда, наконец, демон с синим лицом покинет холст. Но тот оставался на месте, читая мысли человека, смотрящего на него.

Андерсон наконец набрался храбрости и открыл массивную дверь. Он оказался в гостиной, наполненной людьми в балахонах. Лазариуса не было среди тех, чьи лица были открыты. Алекс решил держаться в стороне, но не стоять на месте, чтобы к нему не подошел кто-то и не начал разговор. Тогда уж пиши-пропало. Тогда он решил прогуляться по дому, изучая окрестности в надежде встретить детективов, хотя особо на это не рассчитывал. Он вообще не знал, проникли ли они в дом, и уж тем более, нашли ли себе такую одежду, какую нашел себе он. Везде ходили сектанты. Они не обращали особого внимания на новичка. Скорее всего, не все друг друга знали в лицо или просто не рассчитывали на то, что сюда может пробраться посторонний человек. Гуляя по дому, Алекс тем временем дошел до входной двери. У него появилась мысль выйти на улицу и осмотреться, но дверь была закрыта. Его это насторожило, он даже стал немного нервничать. Что это значит? Чего мне ожидать от этих сумасшедших? Может и правда не надо было тащить сюда свой зад? Стоп, Нина сказала, что часть книги у Лазариуса. Может, стоит проверить. Он без труда нашел путь к подземному ходу. Подождав, пока сектанты, которые могли бы заметить, как он входит в дверь под лестницей, не исчезнут из поля зрения, Алекс надавил на дверь, и та поддалась. Через мгновение он уже был в комнате Лазариуса. Странно только, что все так легко открывается в этом доме, хотя нет, не все.

Не теряя времени даром, Алекс пошел шуровать по ящикам стола, книжным шкафам, постоянно натыкаясь на демонические рисунке, непонятные знаки, религиозную атрибутику. Покопавшись минут десять в бумагах и книгах, за одним из томов Дюма, он нашел выпуклый островок на стенке шкафа – совершенно случайно. Подумав, он надавил на выпуклость, шкаф отодвинулся от стены. За ним располагалась небольшая ниша, в которой лежало несколько книг. Одна из них сразу бросилась Алексу в глаза. Толстый фолиант был выполнен из черной кожи и очень напоминал книгу Антонины. Никакого названия ни на обложке, ни на первых страницах книги не было. Записи сразу начинались с текста, написанного на латыни. Некоторые страницы были заложены закладками, от чего книга явно распухла еще сильнее. Алекс осмотрел внешний вид, послушал, как “звучат” страницы и сделал вывод, что это скорее всего подлинник, причем довольно неплохо сохранившийся. Первые строчки текста были выделены курсивом, искусно выведенным мастером своего дела скорее всего вручную. Алекс постарался их перевести, вспоминая латынь. Предположил он, что это звучит так:

Узри мое вознесение рядом с Христом и отдели его от меня. Суть кровь моя – твоя жизнь, а ложь есть правда. Переверни символ веры и служи моей вере, ибо вознагражу я пятерых, которые воссоединятся со мной!

Алекс закрыл книгу, порыскал по комнате, нашел веревку. Перевязав ею книгу, как обычно перевязывают подарок, сделал петлю и повесил себе на шею – эдакий экзотический галстучек. Книга прилегала плотно к телу, и со стороны было сложно понять, есть ли что-то под балахоном.

Наверху уже никого не было. Всех сектантов словно веником смели. Андерсон еще раз на всякий случай попробовал открыть входную дверь, но та по-прежнему не поддавалась. Тогда он решил вернуться тем путем, которым пришел. С трудом разбирая дорогу среди коридоров и комнат, он стал осторожно проходить к заветному выходу. Но все двери, которые могли привести его в подсобку или кухню, были закрыты. Это настораживало. Стало быть, он оказался в одной большой клетке со зверем, но клетка была большая, значит, и у человека, и у зверя шансы были поделены примерно поровну, если конечно кто-то не воспользуется козырями. Алекс присел на кресло в одной из комнат и стал просчитывать план дома, думая, как еще можно добраться до заветного выхода. В результате он пришел к выводу, что остался последний вариант – через второй этаж. Он поднялся по лестнице, прошел по небольшому коридору, открыл дверь, и до него сразу донеслись звуки речи человека, преисполненные уверенности и смелости. Он узнал этот голос, который принадлежал хозяину этого дома. В щелку между дверью и стеной он стал медленно оглядывать и изучать “территорию”. Похоже, за дверью находился балкон, окружавший каймой большой зал. Но первого этажа и говорящего отсюда не было видно. Окон в зале не было, а освещался он тускло многочисленными свечами, поэтому то, что могло происходить на балконе, заметить было практически невозможно. Андерсон нырнул в темноту. На противоположной стороне балкона была еще одна дверь, но Алекс все равно не решался пройти в нее, боясь, что его заметят.

-…Так вот. Он придет и зародит в нас семя знания и правды будущего, в которое мы легко можем заглянуть. Он подарит нам знание, через которое мы сможем попасть в мир иной и стать равными богам. Мы все служители господина и преклоняемся только перед ним. Он наш единственный бог! Он дал нам то, что не дают другие. Свершим мессу, братья и сестры во имя его! Прославляя его! И ниспошлет он нам пророчество свое с частью себя самого, ознаменовав тем самым нашу скорую победу! Амен! – закончил Лазариус.

-Амен, - вторили ему десятки голосов.

-Теперь встаньте в круг и возьмите друг друга за руки, - продолжал Лазариус. – А тот, кто имеет хоть ноту сомнения в себе, пусть станет перед нами в круге, и да поможем мы обрести ему веру в следующей жизни.

Четверо человек неуверенно отделились и вошли в круг. Остальные сектанты снова взялись за руки, замкнув цепь.

-Аарон, - обратился повелительно Лазариус к одному из своих помощников, которых было четверо.

Человек прошел в круг, при этом словно никто не разжал и руки. Он достал из полы балахона пистолет. Четверо “пока не верующих” сразу сообразили, что сектант собирается делать с оружием, но его мысли шли настолько быстро и хладнокровно, что жертвы не смогли что-либо предпринять. Зал отразил от стен гул четырех выстрелов, тела упали на блестящий в свете свечей идеально начищенный паркет.

-Пусть это будет еще одной жертвой в дар другу! – проговорил громко и четко хозяин дома.

У Алекса засосало под ложечкой, а глаза вылезли на лоб. Только что он стал свидетелем убийства.

-Приведите чистую жертву! – вновь приказал Лазариус.

Через боковую дверь двое в балахонах ввели нагую стройную женщину, чьи длинные прямые волосы спадали на плечи и частично прикрывали пышную грудь. Женщина была бледна и, похоже, находилась в трансе.

Лазариус подошел к Алтарю, который находился позади него, как раз с противоположной стороны от места, где стоял Алекс, встал в черный круг, нарисованный перед алтарем с изображением каких-то символов, четверо помощников последовали его примеру, другие – те, что ввели женщину, уложили ее на алтаре. Лазариус взял нож, отданный ему одним из помощников, и занес его над жертвой, держа обеими руками, что-то пробормотав при этом, и резко опустил его, проткнув жертве солнечное сплетение. Девушка даже вроде ничего не почувствовала, оставаясь при этом еще живой. Лазариус стал медленно проводить ножом ей по горлу, а помощник в круге взял в руги серебряный тазик, подставляя его под ручей крови. Когда тазик наполнился наполовину, он отдал его другому сектанту, который отнес собранную кровь в центр магического хоровода и поставил там. Лазариус начал плести заклинание на латыни:

-Amorule, Taneha, Latisten, Escha, Aladia, Alpha et Omega, Leyste, Oriston, Adonay, clementissime pater…

Алекс не мог больше вынести этого. Его стало тошнить и он выбежал за дверь. Спустившись по лестнице, он стал снова искать выход, ломясь во все закрытые двери, но они были настолько плотными, что не поддавались. Он даже пытался выбить их, но это не дало никаких результатов. Оставалось одно – вернуться на балкон и пройти через него сквозь темноту в надежде, что сектанты не заметят его, увлекшись своей мессой. На балконе было по-прежнему темно. Лазариус произносил слова:

-…Abeor super Aberat!

А потом в зале воцарилась тишина. Черт! Как не вовремя. Ну, скажи что-нибудь еще старый извращенец! Но Лазариус молчал. Молчали и остальные. Лишь небольшой гул стоял в помещении, словно завывал ветер. Алекс решился пройти по балкону и тронулся, держась как можно дальше от перил – поближе к стене. Краем глаза он наблюдал за происходящим. Все стояли на месте и немного покачивались. Но одна фигура то медленно, то быстро передвигалась по залу, то оказываясь в круге сектантов, то перед алтарем, не подходя только близко к Лазариусу с четырьмя помощниками. Алекс стало мутить. Фигура в балахоне была заметно больше других, словно под плащом скрывался рослый спортсмен. Она передвигалась с завидной грацией и ловкостью, отдаленно напоминая поступь человека. Ее очертания были размыты, и становились еще более размытыми, чем больше Алекс следил за ней. Книжный детектив даже не заметил, как добрался до двери, так нужной ему, нажал на ручку и… В этот самый момент рослая фигура обернулась в сторону Алекса, явно разглядывая его в темноте. Лицо под капюшоном балахона менялось и принимало абстрактные формы, или это было только в воображении Андерсона, который почувствовал, что вот-вот потеряет сознание от страха, окутавшего его при взгляде незнакомца. Он резко дернул дверь и полетел прочь от проклятого места, не смотря по сторонам, ворвался в коридор со странной картиной и помчался в сторону кухни. Через мгновение он уже был на улице и так мчался к оставленным машинам, что только пятки сверкали. Когда он добрался до заветной цели, на месте никого не было, лишь в машине по-прежнему дремал шофер. Алекс открыл дверь и принялся его трясти, но тот просто ни в какую не хотел просыпаться. Алекс тряханул его сильнее, и шофер вывалился из машины, а изо рта полилась кровь. Из правого подреберья торчала рукоятка ножа. Алекса снова начало тошнить, а желудок стал сокращаться, но был уже пуст. Алекс сел быстро за руль, забыв про детективов в замке и начал нервно поворачивать ключ зажигания. Машина никак не хотела заводиться. Андерсон бросился к капоту… Так и есть – все внутренности двигателя превращены в фарш из металла. Человек схватился за голову, все еще не веря в происходящее. Единственным решением было броситься в лес – на дороге его могли заметить, если уже не заметили. Алекс нервно огляделся. Вроде никого не было видно, но понимал, что это вовсе еще не означает, что за ним не наблюдают. Тогда он побежал в лес, продираясь сквозь густые ели и раздирая себе кожу на лице и балахон, который в спешке забыл снять.

С разодранным до крови лицом книжный детектив сидел на упавшем дереве и боялся громко дышать, постоянно озираясь, не подходит ли кто к нему незаметно. По его предположениям он отбежал от машин километра на два и еще километров пять пробежал вдоль воображаемой лесной дороги, по которой приехал сюда с Кириллом. Значит, ему осталось пройти до шоссе… Но он никак не мог вспомнить, как далеко они отъехали от автострады. Время клонилось к вечеру, начинало темнеть, а в лесу всегда темнеет быстрее. Но ночевать он боялся, так как думал, что сектанты найдут и убьют его. Оставалось только идти по направлению предполагаемой дороги. Алекс поднялся и медленно побрел.

Впереди что-то тлело. Дымок тонкой струйкой поднимался между деревьев. Андерсон на мгновение остановился и прислушался. Все было тихо, тогда он пошел на дым. Подойдя ближе, он начал всматриваться сквозь уже наступившие сумерки в темноту. Он стоял на небольшом лоскутке леса, где не росли деревья. Посередине лоскутка дымился загашенный костер, а перед костром что-то стояло. Алекс присмотрелся и ужаснулся – это был большой крест. Такие кресты он обычно видел на картинах и гравюрах. На них распинали людей. Дрожащими руками Алекс нащупал в кармане спички, чиркнул и поднес к кресту. В него были вколочены гвозди, на которых еще оставались куски плоти. Кровь уже запеклась. В молчаливом ужасе он перевел взгляд на землю и рассмотрел возле себя человеческое тело, перевязанное вокруг области таза простыней. Рука лежащего резко дернулась и схватила Алекса за лодыжку, тот застыл, не в силах пошевелиться от ужаса, вот-вот готовый упасть в обморок. Окровавленное лицо нагого человека взглянуло на Андерсона и еле промолвило с трудом:

-Спаси мою душу…

А потом изо рта его хлынула черная жидкость, или это кровь в темноте приобрела такой вид. Но внутри у Алекса что-то дернулось, он резко высвободил ногу из страшных объятий и понесся дальше – туда, куда и бежал. Так он несся долго, пока не выбежал запыхавшийся на шоссе. Там он сделал два неуверенных шага, после того как перелез через полосатое придорожное ограждение, и свалился на обочине.

Глава VII

Вокруг расстилалась бескрайняя степь, кое где украшенная небольшими красными скалистыми массивами. Растительность была скудной, но все же присутствовала. В основном, росли маленькие кустики и пучки сухой травы, а также кактусы с невзрачными белыми цветочками. Песок был теплым. Алекс отчетливо ощущал его своей ладонью, взял горсть и пропустил сквозь пальцы. Как я здесь оказался? Что опять за чертовщина? Это невозможно! Я не псих. Я наверное опять заснул… Песок вновь прошел сквозь пальцы, медленно падая крошечными капельками, которые частично сдувал ветер. Нет, все так реально…

В дали показалась человеческая фигура, медленно приближающаяся к лежащему на песке Алексу. Она мутно колыхалась из-за поднимающегося от песка теплого воздуха. Когда фигура подошла ближе, в ней можно было разглядеть уже индейца средних лет со смуглыми длинными волосами. Он медленно и гордо шествовал по песчаному грунту босиком, покуривая трубку, а в другой руке держал ящерку, которая смотрела пронзительным взглядом и часто моргала. Индеец подошел к Алексу, нагнулся и принялся что-то ему шептать.

-Я не понимаю, что вы говорите, - пробормотал Андерсон.

Но индеец только приложил палец к его губам, а сам продолжил что-то бормотать. Потом он вытряхнул пепел из трубки на песок, плюнул на палец, обмакнул его в пепел и провел вертикальную черту по лбу Алекса до переносицы, потом снова испачкал палец в пепле и потер по очереди виски белого человека. Потом он положил ящерку Алексу на плечо, встал и пошел оттуда, откуда пришел. Ящерка не пыталась убежать. Она сидела и молчала… Андерсон пригляделся и понял, что у нее зашит рот. Индеец тем временем отошел на значительное расстояние, обернулся и промолвил на чистом английском:

-Do you think we are forever?

Лоб его несколько сморщился на мгновение, но потом лицо индейца приобрело такое же гордое и спокойное выражение, с каким он пришел. Смуглолицый отвернулся и пошел прочь, а мир вокруг Алекс стал меняться. Он почувствовал жжение в области висков, а глаза его замутнели и перестали видеть. Перед глазами опять предстали нити света, в которых он стал искать дорогу домой – в свой мир. Его уже ничего не волновало, он чувствовал себя абсолютно раскрепощенным и расслабленным, словно находился под гипнозом. И лишь два образа промелькнули перед ним: лицо женщины с зелеными глазами и дом из красного кирпича с неприличной надписью на стене. А потом зажурчала вода, словно рядом лился водопад или он сам был частью водопада…

Алекс открыл глаза. Женщина в белом халате вытирала его лоб, окуная тряпочку в небольшой тазик с водой, вода становилась слегка розовой. Алекс лениво огляделся по сторонам и понял, что находится в больнице.

-Как я здесь оказался? – спросил он вяло у заботливо обхаживающей его медсестры.

-Лежите и молчите. Вам лучше сейчас отдохнуть.

-Да нет же. Со мной все в порядке, - Алекс попытался приподняться на кровати, что далось ему с трудом.

Медсестра сразу подбежала и уложила его со словами:

-Вам надо отлежаться денек. Просто полежать – отдохнуть. Вы были так измучены, когда вас привезли.

-Кто меня нашел, - повторил вопрос Алекс.

-Одна женщина, - ответила нехотя медсестра. – Она сидит в коридоре. Позвать ее?

-Конечно позовите.

-Хорошо, только на пять минут, а потом вы полежите и отдохнете.

-Как скажете.

Медсестра вышла за дверь. Через минуту в палату вошла женщина. Алекс уставился на нее, как на призрака, пытаясь прочитать то, что было написано в зеленых глазах знакомой незнакомки.

-Вы мой ангел? – только и успел промолвить он.

-Ну, видать да, - ответила женщина чарующим молоденьким голоском.

Алекс стал вглядываться в нее. Да, на вид ей было, наверное, не больше двадцати пяти, но в глазах читался весь смысл жизни, словно она поглотила полный объем богатств знаний мировых библиотек и знаний жизни тоже, безусловно. Густые для женщины брови, которые она не старалась выщипывать, но тем не менее не лишающие ее женственности и изящности своей тонкостью и мягкой красотой, скорее придававшие ей властность и повеление, которые идеально сочетались с нежным выражением лица и приятными формами аккуратного носика, маленьких ушек, торчавших из прядей волос, и нежных мягких губ, на которых остановился взгляд Алекса. Губы улыбались. Алекс нахмурил брови:

-А вы случайно не от Солло? Уж больно часто мы встречаемся. Знаете, я не верю в совпадения.

-Знаете, если бы вы не поверили в совпадения, то были бы уже мертвы, разве не так?

Алекса заставило это задуматься.

-Тогда почему вы за мной следите? – промолвил он осторожно, но все-таки несколько надменно.

-Это ваша благодарность?

-Спасибо за то, что спасли меня, и все же, ответьте мне.

-Просто наши пути совпадают. Я не могу придумать другого объяснения.

-Хорошо остановимся на этом.

Алекс замолчал, женщина с зелеными глазами тоже не пыталась ничего сказать. Она встала и пошла к двери. Дверь открылась как бы сама, и Алекс смог только проводить ту, с которой так мечтал хотя бы поговорить, но так и не смог этого сделать нормально. Потом понял, что возможно ошибся. Но она, скорее всего, должна была мне понравиться. Это входило в правила Солло. Но зачем? Он хочет полностью контролировать меня. Боится, что я не принесу ему книгу, если найду, отыщу другого покупателя? А может она и впрямь не знает Солло?

На следующий день Алекс уже шел к своему номеру в отеле по узорному ковру. Нажав на ручку двери, та поддалась и распахнулась. Внутри все было разбросано. Кровать перевернута, а тумбочка просто разломана на острые деревяшки. Понятно, что искали книгу. Поэтому в первую очередь надо проверить ванную. На месте. Ну, хорошо. Алекс вышел из ванной в комнату. На кровати сидела Антонина. На ней была темная прозрачная блузка и черные джинсы. Кокетливо закинув ногу на ногу, она сразу перешла в наступление:

-Где книга?

-Какая книга, - Алекс принялся ломать комедию.

Женщина встала с кровати.

-Лучше не шути со мной. Ты меня еще не знаешь! Отдай мне книгу, - она стала тихо шипеть.

-У меня нет книги. Я отдал ее… Ее детектив забрал.

-Не ври! – Антонина уверенно направилась в сторону Алекса.

В этот момент дверь в номер резко распахнулась, и в нее медленно зашла, словно плывя по воздуху, женщина с зелеными глазами, которая недавно спасла Алекса. Антонина зашипела еще более пронзительней, что заставило Алекса закрыть уши и сморщиться, настолько противен был ему звук. Ведьма бросилась на зеленоглазую красавицу, но так резко подняла руку, ударив соперницу в лицо. Та отлетела на кровать. Тогда нежданная спасительница Алекса подплыла к кровати, схватила жертву за горло, подняла и швырнула в окно. Сквозь звон разбитого стекла до Алекса стало доходить то, что только что произошло. Лучшим решением было сматывать удочки. Он подбежал к окну – тело Антонины распласталось на серебристой Ауди, украсив ее багрянцем. Алекс сбегал в ванную за книгой, и вдвоем с зеленоглазкой они покинули отель.

Они молча ехали в такси. Алекс до сих пор находился в шоке, уже не в первый раз охватившем его за короткий промежуток времени. Руки крепко сжимали книгу Антонины, а под плащом находилась недавно украденная книга Лазариуса. Небольшая дорожная сумка с необходимыми вещами, которую он успел захватить из номера отеля, лежала рядом на сиденье, а также завернутый в обрывки балахона том из дома Лазариуса, который ему вернули в больнице.

-Мне надо кое-куда заехать, - процедил Алекс.

-Хорошо, - безропотно согласилась его спасительница.

Андерсон решил направиться в церковь и поговорить со священником. Такси остановилось. Алекс уже открыл дверцу, но замешкался.

-Как тебя зовут? – он посмотрел в зеленые глаза и впервые за время их реальной встрече улыбнулся ей.

Она улыбнулась в ответ и сказала:

-Люсия, - и при этом слове ее глаза загадочно сверкнули, как у кошки в темноте.

-А где ты живешь?

-Я остановилась в “Космосе”, номер 213.

Алекс проводил взглядом машину и направился в храм божий. Как и в прошлый раз, он попросил о встрече с другом, подождал некоторое время, а через десять минут они уже сидели в той же келье.

-Я знал, что ты придешь, - начал Иван.

-Я не мог не прийти, но я не знаю, зачем я здесь… - начал было Алекс.

-Я знаю. И Бог знает. Ты нуждаешься в нем, ровно настолько, насколько он нуждается в тебе. Ты жил ранее по своим законам и не принимал веру, но теперь у тебя не остается другого выхода.

-Я не сказал, что становлюсь верующим. Я лишь…

-Что тогда? - снова перебил его друг.

-Покажи мне, где жил священник, которого распяли.

-Я сказал тебе его адрес.

-Я хочу узнать адрес прихода, где он работал.

-Зачем тебе это. Тебе все еще мало? Разве ты не чувствуешь, как тьма сужает свои объятия вокруг тебя, ты в них тонешь.

-Не хочешь говорить – не надо, я все равно найду то, что ищу.

Последние слова прогремели раскатом над горой рока. Алекс встал и, не попрощавшись с другом, вышел из кельи. На улице он еще раз покопался в бумагах. Вытаскивая их из сумки. Его заинтересовала надпись: “Стив, Ленинградское шоссе, …” Алекс стал прикидывать. Где это может быть. Да совсем близко! Не прошло и часу, как он уже стоял перед домом, еще раз посмотрел на бумагу – адрес тот. Что-то дом уж больно неплох для индейца. Андерсон набрал номер квартиры по домофону, послышался ровный сухой мужской голос:

-Я вас слушаю.

-Не могли бы вы мне уделить немного времени по одному вопросу. Я… - Алекс не успел закончить. Раздался звонок, означающий, что дверь открыта. Неплохой лифт, чистые стены, сверкающие кнопочки. Сначала Алекс поднялся не на тот этаж, поэтому ему пришлось спуститься. Дверь уже была открыта. Хозяин поджидал гостя. Андерсон даже немного удивился. Перед ним стоял действительно вылитый индеец, но он настолько комично выглядел в этой городской одежде, что Андерсона чуть не пробрал хохот. Тем не менее он сдержался и вошел в квартиру после пригласительного жеста индейца.

-Вы Стив? – начал Алекс.

-Да, - коротко и ясно ответил полукровка.

-Меня зовут Андерсон, Алекс Андерсон…

Потом Алекс Андерсон начал говорить то, что обычно рассказывал всем остальным, и Солло решил упомянуть, потому что как выяснилось, он был довольно популярной фигурой, и скрывать своего заказчика было бы просто глупо. Похоже, все были в курсе дела.

Все время, пока Алекс распинался уже не понятно о чем, рассказывая какие-то исторические моменты, которые ему просто взбрели в голову, вспоминая церковь, демонологию и всякое другое, индеец молча смотрел на него как на идиота, и казалось, что только ожидал, когда, наконец, глупый бледнолицый заткнется. Но бледнолицый хотел заинтересовать молчаливого оппонента, хотя уже не знал, чем его заинтересовать. Ему казалось, что если он не заинтересует Стива, то тот ему просто ничего не скажет и выставит прочь с порога. А это не входило в планы книжного детектива. Тогда он вспомнил, что у него есть в рукаве козырь, но боялся его достать. Взвесив все зря и против, Алекс решил, что индеец скорее довольно мирный и только курит свою смесь для грибов, иного вреда для общества он принести не может. И тогда из сумки, приобретенной по пути к дому Стива, появилась книга, благополучно экспоприированная у Антонины и покачалась перед носом индейца. Его итак крючковатый нос похоже загнулся еще больше, когда брови свелись к переносице, а глаза заблестели.

-В этой книге чувствуется дух предков, но я не знаю, зачем вы ее мне показываете.

-Я считаю, - с надеждой на сотрудничество продолжил Алекс, - что у вас тоже имеется нечто похожее.

-Вряд ли, - Стив покачал головой.

-Бросьте. Ну, наверняка у вас есть книга, которая не имеет названия.

-Ну, и что из этого? В мире много книг, которые не имеют названия.

-Но, наверное, немногие из них способны вызвать дьявола?

Индеец рассмеялся:

-Ты веришь в дьявола? По тебе не скажешь.

-Я нет, но мой клиент верит.

-Ах, да Солло. Я что-то слышал про него, но ничего конкретного.

-Извините, а могу я хотя бы взглянуть на вашу книгу?

-Я еще не сказал, что она у меня есть.

-Ладно, я показал вам свою, вы мне покажите свою.

-Но я не просил тебя показывать мне твою книгу.

У Алекса начинало кончаться терпение.

-Ладно, начнем сначала, - Андерсон сделал глубокий вдох. – У вас есть книга, которая не имеет названия?

-Возможно.

-Хорошо. Могу ли я на нее взглянуть хотя бы для общего развития, чтобы убедиться, что это не то, что мне надо.

Индеец покачал головой и ушел в другую комнату. Через несколько минут он вернулся с книгой.

-Ты далеко не первый, кто ею интересуется, и, боюсь, в руках глупого белого человека это знание может обернуться оружием против него же самого, - сказал он медленно с расстановкой.

-Вы говорите прямо как в вестернах – “белый человек”, - Алекс попробовал пошутить, но индеец оставался невозмутимым. Он просто передал книгу в руки белого человека.

Книга выглядела совсем по-другому. Обложка была сделана из папируса и разрисована фантасмагорическими ничего не значащими узорами. На первой странице опять же на латыни было написано:

Я есть свет истинно сияющий, но не тот, который ты видишь под воздействием гипноза, затуманивающего твой разум глупым описанием. Свет приведет тебя! Свет!

-Как вы думаете, что это означает? – обратился Алекс к индейцу.

-Мои предки знали, что тот мир, который мы видим, является ничем иным, как иллюзией. И величайшим искусством было разрушить картину мира, которую нам привили с рождения. Это долгий путь, который полон испытаний и горести, раскаяний и обид, но в конце остаешься только ты – наедине с самим собой. И ты должен победить самого себя. Это актуально и на протяжении всей жизни. Всю жизнь человек должен бороться только с собой. А перевод битвы на события или людей – это лишь вуаль, за которой скрывается истина. Если ты сможешь победить себя, значит твое поле битвы всегда будет избрано верно. Ты всегда будешь иметь превосходство над врагом. Это как шахматы, только тебе не придется продумывать ходы. Ты будешь знать их заранее.

-Тогда что для тебя значит эта книга?

-Эта книга хранит знания, которые не могут быть использованы глупцом. Никто не знает, что случится, если знания пройдут через призму гордости и величия, обратив таким образом мир в другую форму. Но наше предназначение – жить в той форме, в которой мы зародились. Поэтому великим святотатством для моего народа, и для вашего кстати тоже, будет нарушение закона того, кто позволил нам загореться искрой в этом мире и пройти путь от начала до конца, выиграв последнюю битву. Нет другого пути. Все остальные – это ловушки для лентяев и трусов. Если ты не способен преодолеть всех препятствий, то после жизни не будет ничего. Не будет ни рая, ни ада. Будет одна пустота. А все обещания вечной жизни вы создали себе во спасение, чтобы ваше естество не сошло с ума от признания этого главного момента бытия, мы же знаем это и несем в себе, как должное. Правда с каждым днем нас все меньше. И путь знания скоро зарастет травой, настолько высокой, что никто не переступит через нее, потому что забудет про то, что называется косой глупости.

-И к чему это может привести?

-Это не приведет ровным счетом ни к чему. Пока эта книга в руках людей, алчущих величия, мир останется таким, какой он есть, но помни, что твоя душа никогда не возродится. Ей суждено уйти навеки. Уже никакое тело не примет ее. И никому не известно, что с ней станет. Потому что это выше понимания человеческого разума. Чтобы осознать это, надо погрузиться в понимание истины, которая даст тебе единственно верное представление о человеческом существе и о человеческом мире.

-Хорошо, тогда как ты можешь объяснить то, что мы все появились и появляемся до сих пор.

-Ты имеешь ввиду рождение? В этом нет ничего непонятно. Прилетела большая птица. Ее можно назвать богом.

-Ага, так ты все-таки веришь в существование Бога.

-Нет, ты не понял меня. Под богом я подразумеваю не образ сверхсущества, он абстрактен. Его нет. Но он есть. Он породил нас. А когда захочет, то улетит, и нас, людей, больше не станет.

-Куда он улетит?

-В другой мир, может быть. Туда, где ему захочется летать. Он волен выбирать сам. Он всегда одинок, но его не волнует одиночество. Он самодостаточен. Именно он и есть начало того, что вы называете вселенной. Он есть вселенная. Не будет него – не будет и вселенной.

Алекс задумался. Индеец заставил его напрячь извилины. Такое радикальное изречение услышишь не каждый день.

-Значит, вы боитесь, что мир падет и вы вместе с ним, - поинтересовался Алекс.

-Ты опять меня не понял. Мир падет только в том виде, в каком он известен людям, а то, что станет – это новое понимание бытия, новый порядок. Меня не волнует ни новый, ни старый мир, моя цель совсем другая, и она никак не связана с судьбами других. Пойми, в мире нет ничего, кроме бесконечных потоков энергии, а как она представляется каждым – лишь дело случая. И величайшим искусством будет слиться с этой энергией, понять, что ты есть часть ее. Тогда все границы разума разрушатся, и перед тобой откроются поистине почти неограниченные возможности.

-Хорошо, но тогда зачем вы храните книгу, если вам все равно, что станет с миром?

-Я не хочу, чтобы менялись правила игры. Меня волнует только то, что величие человека, захватившего книгу может перестроить этот мир в другом ключе, а дух трансформируется настолько, что будет бессмысленно существование любого существа не только в этом мире, но и во всех других. С другой стороны, если умрет птица, умрут и все. Исчезнет мир, исчезнет глупость, ненависть и слабость, пропадут страхи, боли, войны. Но я, как сторонник битвы с жизнью и смертью, не хочу этого. Я живу войной, но не войной в ее обычном понимании. Вот и все. Ты хочешь что-то спросить еще?

-Ну, если вы не хотите мне продать книгу…

-Она все равно пропадет, потому что как бы я ни спрятал ее, книгу найдут. Час рока уже почти близко, но ты можешь его предотвратить. Когда я сгорю, ты можешь прийти и забрать книгу.

-Что значит “сгоришь”?

-Это не имеет для тебя значение. Завтра в это же время можешь прийти и взять книгу. И помни, жизнь - это водопад, до которого ты плывешь по тихой и гладкой реке, на которой изредка встречаются пороги и острые камни, которые могут лишь пробить твою корму. И ты никогда не видишь, насколько близок водопад. Ты узришь его только тогда, когда будешь смотреть свысока вниз - будешь находиться на этой границе. Это и будет твоим моментом истины, твоим прозрением. А потом ты упадешь вниз…

Алекс решил, что ему больше некуда податься, кроме как к своей новой подруге. В его отеле скорее всего уже возились органы правопорядка, а доказать свою непричастность или самооборону в инциденте с Антониной ему вряд ли бы удалось. Не знал он и о том, что случилось с Кириллом. Это была его последняя надежда на спасение. Но как его найти – не было никаких идей. Один выход – ехать в “Космос”.

-Привет, - Алекс поздоровался с Люсией. – Мне, понимаешь, некуда сейчас ехать. В отель возвращаться будет опасно, а бронировать новое место я не хочу. Боюсь, могут возникнуть проблемы с милицией. Я ведь так или иначе был связан с рядом случаев…

-Не беспокойся, все нормально, - Люсия закрыла за ним дверь. – Мне надо отойти. Оставайся здесь и никому не открывай.

-Ты моя мама что ли?

-Тебе не хватило еще приключений?

-Ладно. Мне есть, чем заняться. Когда ты вернешься?

-Скоро, - с этими словами она покинула номер.

Алекс достал обе книги и сел в кресло перед книжным столиком. Номер был вполне удобным и свет в достаточном количестве проникал в помещение. Начались кропотливые изучения книг. Большую часть составляли тексты на латыни. В некоторых местах встречались иероглифы, которые были совершенно непонятны. В книге также встречались немногочисленные гравюры, а также различные символы, оккультное предназначение которых было более-менее известно читающему. Страницы и впрямь были сделаны первоклассно, и время не смогло испортить ни их, ни текст. Кое-как коверкая значение написанного, Алекс слегка уловил идею книга. Описывались различные моменты исторических мифов. Некоторые из них слегка напоминали сказания разных народов, другие были вовсе неизвестны и покрыты тайным мраком. Иногда встречались философские изыскания или даже головоломки, некоторые моменты напоминали библию и другие священные писания. Но четкого намека на магию в книге не было. Не было и заклинаний и формул, не было напутствий к вызову Дьявола, причем как в первой, так и во второй книге. Они просто содержали разные мифы и философские размышления. Единственной мистикой, наполнявшей фолианты, были тайные знаки, значение некоторых из которых не было понятно.

Ход мыслей Андерсона резко прервал телефонный звонок. Он не сразу решился, но все же взял трубку.

-Але, - раздалось на той стороне провода.

-Солло? – Алекс нахмурился. – Черт возьми, как вы меня находите? Она на вас значит работает?

-Не знаю, о ком вы говорите, мистер Андерсон, но я опять хочу узнать, как продвигаются ваши дела. Вы узнали что-нибудь новое?

-О да-а! – протянул Алекс. – Столько нового, что череп раскалывается. Так вот, касательно ваших книг. У меня при себе две, но я не вижу в них ничего особенного, что можно связать с вызовом Дьявола или кого вы там хотите разбудить. Но сделаны они веке в семнадцатом. Это уж точно, если не раньше. Это не подделка, такие вещи нафиг кому-то подделывать. Мне интересно, вы заплатите мне за каждую книгу ту сумму, которую написали в чеке?

-Не играйте моей щедростью мистер Андерсон. Вашу работу я оплачу сполна. Но есть одно НО. Я подозреваю, что книги, которые вы нашли, не то, что я ищу.

-Приехали! Вы мне сказали найти книгу без названия, и я, пыхтя, изо всех сил, рискуя жизнью, наконец, черт побери, отрыл для вас целых две…

-Успокойтесь, - перебил его Солло. – Я чувствую, вы близки. У вас нюх на книги, именно поэтому я выбрал вас. А теперь я хочу добавить одну деталь, которую упустил ранее.

Алекс выругался, закрыв динамик телефона.

-Книга должна быть отмечена им, - продолжил Солло. - Я опять же не знаю как, но вы точно поймете, что это она.

-Отмечена кем?

-Ну, решайте сами! Как вам больше нравится – Дьяволом, Сатаной, Люцифером, Вельзевулом, Ваалом. Какая разница! Его подпись вы, надеюсь, не пропустите. И поторопитесь, жизнь не вечна…

Короткие гудки.

-Да поторопись ты сам! И засунь в жопу себе эту вонючую книгу, старый мудак! – Андерсон бросил трубку. Потом поправил прическу и положил трубку на телефонный аппарат.

До вечера он сидел в баре при отеле и пил виски. К нему подошла Люсия. Тебе возможно хватит на сегодня. Алекс взглянул на нее пьяными глазами:

-Нет. Я только что начал, - и криво улыбнулся, держась за стакан с остатками виски. – Надоела эта водка. От виски быстрей сдохну. Там вроде как больше всякой дряни намешивают.

-Ты так хочешь умереть? – монотонно спросила Люсия.

-Да, - сухо произнес Алекс.

-Ты пьян. Пошли.

Она перекинула его руку себе через шею, чтобы он мог на нее опираться, и они кривой походкой направились к лифту.

-Да, я умру, - бубнил Алекс, - а ты сорвешь цветы с моей могилы и вплетешь себе в волосы. Пусть это будут лилии… зеленые, как твои глаза… - Алекс начал засыпать.

Люсия без труда дотащила его до кровати, положила и накрыла одеялом, сама легла рядом на спину и сразу погрузилась в мир снов.

Алекс летал среди облаков, потом приземлился на траву, осторожно и мягко, начиная поступь сквозь сочные молодые побеги, шелестя стеблями, задевая их ногами. Он шел по полю, а над ним кружил орел. Орел излучал яркий свет. Он молча парил кругами над человеком, а потом пропал за горизонтом. И сразу же за чертой горизонта появился столб, постепенно трансформирующийся в крест. Алекс подошел к кресту, развел руки в стороны, и не прошло и мига, как он уже оказался распятым на этом кресте. Но не было боли, не было страданий, а кровь не стекала с запястий. Напротив него из земли начал расти новый крест, на нем тоже был человек. Комья земли постепенно спадали с тела, обнажая его и набедренную повязку, которая слегка запачкалась грязью и кровью. С запястий его стекала кровь, а взгляд моляще был устремлен наискось вверх, темные кудри спадали на плечи, по недлинной бороде стекали капли пота, которые с жадностью впитывала земля. Скорбящий обратил взгляд на Алекса своими полуприкрытыми, изможденными от мучений глазами, глубоко сидящими в глазницах, опоясанных черными кругами усталости и разочарования. Но Алекс заметил в этих глазах также суть того, что человек смирился со своей участью и абсолютно спокоен, будто сам попросил распять его. Сухие губы изможденного лица зашевелились и возопили:

-Или! Или! лама савахфани! (прим. Авт.: “Боже мой! Боже мой! Зачем ты меня оставил!”).

Крест, к которому был прикован Алекс, начал отворачиваться от кричащего, пока Андерсон не повернулся спиной к несчастному. Тогда перед ним из земли стал вылезать еще один крест, также осыпаясь землей. Такое же нагое, тело с набедренной повязкой, лысый череп, изможденные глаза. Алекс узнал это лицо. Именно его он видел в лесу, когда бежал прочь от замка сектантов. Ударила молния и обнаженный лысый мученик был уже в наряде священника. Он спокойно смотрел в лицо напротив него. Полил дождь, смывая кровь с запястий и голеней, пригвожденных к дереву. Дождь начал смывать и кожу. Она медленно облизала с тела, потом стало таять мясо, мышечная масса, были видны нервные стволы и ответвления, опутывающие тело паутинами. А потом остался только скелет. Внутри которого что-то пульсировало еле слабым огоньком. Алекс присмотрелся сквозь завесу усиливающегося дождя и увидел знак, который описывал ему Иван из церкви – треугольник с рожками, перечеркнутый вертикально перевернутым крестом. Костлявая пасть открылась и скелет проскрежетал:

-Сосчитай…

“Сосчитай”, – отозвалось эхом в поле. – “Сосчитай…”

Глава VIII

Алекс открыл глаза. Он находился по прежнему в отеле с Люсией. Ее лицо было повернуто в его сторону. Она спала, мерно вдыхая и выпуская воздух, но делала это настолько ровно, что казалось, будто она вообще не дышит. Или она не дышит действительно? Ровная мягкая кожа. Алекс так и хотел к ней прикоснуться, она дремала невинно, как младенец, а кудри спускались на высокий гладкий без морщинок блестящий лобик, пересекая линию прямых острых век. Пряный аромат, который проникал в нос, одурманивал. Это был запах самой желанной женщины на всем белом свете. Она просто излучала свет. Она сама была светом. Губы слегка приоткрылись, обнажив ровные белые зубы, влажные мягкие спелые губы, за прикосновение к которым можно было отдать все жемчужины с морского дна. И дыхание – из приоткрытого влажного рта, - словно душа циркулировала наружу и возвращалась обратно. Просто бархатное дыхание, если только так можно выразиться. Алекс стал дышать с ней в унисон. Он ловил ее вдохи, потом выдыхал вместе с ней, входя в состояние, напоминающее транс. В груди затеплился огонек, глаза прикрылись, а зрачки расширились. Это был словно сон, который проходил наяву. Теперь уж точно наяву. Алекс опять бросил взгляд на ее нежную кожу и локон волос, ниспавший на веко. Он аккуратно поправил этот локон, зачесав его пальцами за маленькое нежное ушко. Люсия слегка помотала головой. Алекс этого не заметил, а осторожно внешней стороной ладони провел по ее щеке, ощущая шелк ее кожи, от удовольствия закрыв глаза. Женщина открыла глаза и на Алекса посмотрели два изумрудных зрачка.

-Что ты делаешь? – осведомилась нежно Люсия.

-Я… у тебя локон на лицо упал, я поправил, - несколько смутившись ответил Андерсон.

Женщина перевернулась на спину и потянулась. Потом пошла в ванную принимать душ. Позже Алекс тоже принял душ и планировал, что ему предстоит делать. Немного пораздумав, он решил поехать по адресу, где проживал убитый священник и проникнуть незаконно в его покои. Другого выхода не оставалось. Он вспомнил, что еще надо заехать к индейцу – что он там за чепуху молол вчера, будто готов отдать книгу. Небось опять придется с ним спорить. Но делать было нечего. Так, что первым делом? Священник или индеец? Анфем или Стив? Ладно, священник мертв, а его квартира наверняка не сгорит. А вот индеец возможно сумасшедший и в любой момент может передумать. Пойду-ка я к нему сначала. Люсии в квартире уже не было. Впрочем Алекс мог ожидать от этой женщины такого ухода по-английски.

И вот тот дом, который слишком велик для виг-вама индейца черт знает какого племени. И вот вроде его окно, и в его раме замерла фигура Стива. Алекс посмотрел на него, помахал ему рукой. В ответ индеец поднял вверх правую руку – обычный знак приветствия индейских племен. Дверь в подъезд была открыта, магнитный замок видать вышел из строя. Книжный детектив поднял на нужный этаж, подошел к двери. Та была настежь распахнута. Бледнолицый робко вошел во владение “апачи”. Окно, в котором до этого был виден силуэт Стива, было распахнуто, из него тянуло теплым южным ветром. На подоконнике лежала та самая книга, страницы которой шустро переворачивал воздушный поток, и вдруг внезапно страницы перестали переворачиваться. Алекс взял книгу в руки и стал читать с верхней строчки: “Жизнь - это водопад, до которого плывешь по тихой и гладкой реке, на которой страх и любовь ломают твой дух. И ни узреть, насколько близок водопад. Узришь его только тогда, когда будешь смотреть свысока вниз - будешь находиться на этой границе. Это и будет твоим моментом истины, твоим прозрением. А потом ты упадешь вниз.” Да, не это ли мне индеец пытался втереть? – задумался Алекс.

Ладно книга у меня, очередной этап бешеной гонки выполнен. Но является ли смыслом собирание всех экземпляров, и сколько их тогда вообще. Это и есть одна книга, разделенная на много частей?

Дверь осталась открытой, а человек сел в лифт и поехал вниз. На первом этаже двери лифта открылись. Впереди стоял человек с пепельно-белыми волосами внушительного размера. Черный плащ только придавал ему грозности. Из-под массивных надбровных дуг сверкали уголки еле видных черных глаз. Человек направился прямо на Алекса. Последний сжал книгу и судорожно нажал кнопку шестого этажа. Громила успел просунуть пальцы между дверцами лифта, пытаясь их раздвинуть. Алекс начал бить по ним книжкой с таким остервенением, что с него даже слетели очки. Здоровяк закряхтел и ослабил хватку. Двери закрылись, и лифт поехал вверх. Сквозь стены лифта были слышны шаги блондина, явно быстро наравне двигающегося вверх по лестнице с лифтом. Алекс подобрал очки, еле попал дрожащими пальцами по кнопке “СТОП” и нажал на первый этаж. Лифт открылся и Алекс опрометью выскочил из подъезда, побежав в сторону метро. У дома стоял темно-синий Лексус с тонированными стеклами. Оттуда выскочил смуглый мужчина в костюме, но на ногах были спортивные кроссовки, которые правда идеально подходили к костюму и нисколько не выделялись их классического стиля, и побежал за Алексом. Он уже стал нагонять его, но книжный детектив свернул за угол и таким образом оказался возле метро, где толпилась куча народу. Теперь Андерсон мог спокойно, не боясь, что его изобьют, но все же торопливо войти в метро и сесть на поезд. Блондин так и не успел за ним, ожесточенно ударив по стеклу вагона поезда так, что по нему, стеклу, пошла трещина. Алекс прислонился к противоположной двери – та, которая не открывается на станциях…

Что за бесконечный сон, что за мысли? Что со мной происходит? Теперь я часть вечного механизма, и жизнь моя уже не тот кусок серого лоскута, что была раньше. В чем тогда моя жизнь? Неужели у нее есть смысл. Что за бред снедает меня каждый день, что за странные иллюзии, которые мне снятся по ночам. Для чего я живу. Почему я задаю сейчас себе этот вопрос? Что мне надо. У меня есть дело, которое приносит мне деньги, у меня есть люди, с которыми я поддерживаю отношения. У меня есть друзья?… У меня нет друзей? У меня их нет. Но зачем они мне, если каждый рано или поздно все равно предаст меня – из-за денег, из-за женщины, из-за власти. Разве есть те, кто на это не способен? Меня тошнит от этого театра. Я марионетка на большой сцене. Я всего лишь кукла. И я играю свою роль, но она мне осточертела! Я хочу жить? Да, я хочу жить! Но что жизнь? Я опять вернулся к тому, с чего начал. Во что я верю? Солло сказал, что я верю в деньги. А человек живет верой. Значит, я живу деньгами. И деньги – смысл моей жизни. Благодаря деньгам я могу найти себе и любовь, и друзей. Они падут к моим ногам. Для них я стану Цезарем с умом Соломона! Но что тогда будет у меня? Фальши и иллюзии. Я стану их рабом и никогда не смогу разомкнуть эти цепи алчности. А где тогда Бог? Почему он видит и не может уничтожить эти книги зла. ЧТО он есть такое? Может то, что мы называем Богом, на самом деле является Дьяволом, который дарует нам наслаждения и призывает дышать полной грудью. Он наполняет наши тела радостью. Да, наши тела… но наши души. Что происходит с ними? Они радуются? Нет! Их снедает гнев! Гнев превращается в счастье для того, кто поклоняется Сатане. Но и гнев же снедает священника, обуянного страстью и не в силах ее превозмочь. Но все равно тогда Дьявол искушает его. Так дьявол зло? Но как тогда быть с любовью плоти, когда лишь предавшись интимному соитию, две души достигают экстаза. Они очищаются в тот момент, когда испытывают блаженство, а тела лишь сублимируют эту энергию в нечто органичное. Или же это просто остаток полураспада… священники презирают любовь плоти. Но презирает ли ее Бог? Дьявол ее превозносит. Что тогда есть две эти стихии, и почему они разделены. Ведь по сути своей иногда нельзя прожить, идя только по тропе законов Божьих и не избегать темных переулков, населенных бесами ада. В нас есть все… Но что тогда сейчас нужно мне?..

От пространного мышления Алекс очнулся в районе метро Тверская, вспомнил, что ему еще предстоит пошарить по дому священнику. С третьего раза недоверчивые люди в метро, подозрительно смотревшие на человека в очках со странной книгой в руках, все же указали ищущему направление, по которому следует двигаться к цели. Небольшой старичок с тросточкой с маленькими быстро бегающими глазками сказал, что надо сначала доехать до “Библиотеки имени Ленина”, а потом пройти дворами до нужного дома. Алекс поблагодарил его, но старичок ухватился двумя пальцами за плащ, но довольно цепко, так что Алекс чуть не выронил книгу.

-Вы раньше занимались магией? – поинтересовался старичок.

Алекс косо поглядел на того, ответив:

-Да, вроде не приходилось…

-Знаете, мне кажется, вы можете попробовать. Если хотите…

-Нет-нет, спасибо, это не для меня, - Андерсон улыбнулся. Еще в сектанты не хватало вступить.

-А что это у вас за книга, - не унимался старик.

Алекс прижал книгу ближе к груди, как бы давая понять, что это его, и никто ее не отберет, а потом отвернулся и пошел. Когда он бросил взгляд назад, старик уже растворился в толпе.

До нужной станции метро ему пришлось добираться не долго, но он по-прежнему усиленно думал, что было раньше не свойственно его легкомысленной, правда довольно интеллектуальной личности. О чем он еще мог думать! Конечно, о зеленых глазах. Он никак не мог забыть, как проснулся утром, а напротив него было это нежное доброе лицо, излучавшее свет. И трудно было поверить, что это хрупкое создание некоторое время назад вышвырнуло в окно женщину-врага. Что-то должно было наступить, потому что чувства уж больно сильно обострились. Видать, пик жизни, хоу-хоу-хоу. Последнюю насмешку Алекс произнес с американским акцентом, с мысленным акцентом.

Но являлся ли пиком жизни именно этот момент, или что-то другое должно было раскрыть чувства, которые так рвались наружу из сырой проржавевшей клетки с холодными бетонными стенами. Мысли довольно часто хрупки и ломаются, как сосульки от нежного прикосновения ноготка.

Оставшееся небольшое приключение прошло без эксцессов. Андерсон уже гулял в районе “Библиотеки” и искал нужный дом, узнавая у прохожих, наконец он зашел в небольшой переулочек, посмотрел на табличку с номером и адресом, висящую на углу дома. Вот нужный подъезд. Еще момент и нужная квартира. Вот. Осталось за малым – взломать дверь. В списке греха Алекса взлом еще не значился. Всегда приходится начинать, особенно когда выход слишком узок, и ты с трудом в него пролезаешь. Всего одно мгновение думал Алекс. Потом достал из кармана булавку, заблаговременно припасенную. В тот момент, когда он ковырялся в незамысловатом замочке квартиры священника, его посещали воспоминания детства – как он в одном из нью-йоркских кварталов смотрел на Сэма-взломщика, паренька десяти лет. Столько тогда было и Алексу. Сэма тогда выгнали из школы за неуспеваемость, да и зачинщиком драк он был ярым. Сэм всегда дрался не до первой, а до последней крови. Это был просто обезбашенный парень, ему все равно, кто вставал против него – задиристый дохляк, желающий поругаться на чумазого мальчугана и опустить перед девченками, или крепкий старшеклассник. Он столько раз получал по морде, сколько монет бросают нищему в удачный день. Его тело уже настолько привыкло к синякам, что после побоев на нем все заживало как на собаке. А проигрыши его совершенно не волновали, а скорее наоборот подзадоривали. Он постоянно совершенствовался, в результате он мог получить конкретно по морде, а после этого встать и избить противника. Помимо этого он еще и немного увлекался мелкими взломами, таскал домой замки, тренировался на них, короче имея так сказать, дополнительную профессию. Сэма исключили после стычки с Винни – крепким игроком школьной сборной по футболу. Не каждый старшеклассник отважился бы поднять руку на Вилли, но этому суждено было произойти, когда крепыш встретил Сэма. Идя по школьному коридору на перемене в толпе Винни задел Сэма, да так, что тот чуть не шмякнулся. Сэм просто встал и крикнул вдогонку парню: “Извинись, падла”. Винни так и замер на месте. Толпа замерла тоже, постепенно отходя подальше от этой парочки, которую явно не выставили бы в боксе в одной весовой категории. Алекс в этот момент шел по коридору к классу. Винни подошел к Сэму, посмотрел на него сверху, он был выше его примерно на полторы головы, и сказал: “Сученок, те че там пикнул?” Винни даже ухом не моргнул. Он стоял и смотрел на громилу исподлобья. “Извинись передо мной” – ровно повторил он. Народ вокруг открыл рты. Все знали, какой Сэм забияка, но никто не знал, что он сумасшедший настолько. Бах! И Сэм отлетел в ящик для переодевания у стены, немного смяв его. Из носа пошла кровь, капая на белую майку и расплываясь круглым пятном на груди. Все думали, что пришел конец, но Сэм поднялся, а потом резко ринулся в сторону Вилли, тот видать не ожидал такой атаки, но принял ее более-менее достойно, зарядив хук в живот Сэму левой рукой, одновременно Сэм ударил Винни левой рукой в печень, а руки у него были костлявые и жилистые, но били сильно – что левая, что правая. Винни это немного скорчило, но Сэму досталось хуже и он согнулся, упав на колени. Тогда футболист пнул Сэма под ребра и тот отлетел к ногам толпе, которая похоже как и в древнем Риме хотела лишь хлеба и зрелищ. Одно из благ было уже предоставлено. Сейчас Сэму сломают пару пальцев и все пойдут в столовую – за вторым благом. Но Сэм встал опять. Кровь из носа продолжала литься, но уже не так сильно. Он вытер ее кулаком и злостно, со всей возможной ненавистью посмотрел на врага. В это время Алекс увидел толпу в коридоре. Он подошел, стал продираться сквозь нее и попал в первые ряды, таким образом оказавшись напротив Сэма, на мгновение отвел взгляд именно на Андерсона, который в недоумении почесывал колено и словно загипнотизированный смотрел на окровавленного парня, готового умереть за свою честь, но только не опозориться, хотя позор бы его не признал никто – он уже итак сделал многое, встав против Винни. Сэм посмотрел на то, как Алекс чешет колено, время для него словно замедлилось, со стороны уже стали нестись крики болельщиков, большинство естественно кричало “Винни, добей его!”. Эти злостные зрители опускали большой палей вниз, как отдавали знак “убить” на Колизее. Крики слились в единый шум, он стоял в ушах у Сэма, который как зачарованный смотрел на коленку Алекса, на самом деле он перевел на него взгляд всего на мгновение, но сам того не ощутил. Он был сейчас в другой реальности. Потом он посмотрел Андерсону в глаза, рот его стал медленно искривляться, правую ногу он незаметно слегка отвел назад, а на левую оперся… и долбанул с такого размаху Винни в коленку, что тот упал на другое колено, при этом издавая стоны, как какая-нибудь девченка. Сэм стал бить его по голове – куда попало, ему было все равно – глаза, бровные дуги, нос, рот. В него словно вселился дьявол. Он должен был уже лежать полумертвым на полу, но благодаря каким-то силам он метелил старшеклассника, который превратился для него уже в свинную тушу – отбивную. Он наносил удары в хаотической последовательности, часто ударяя в печень и сердце. Не смотря на накаченные мускулы грудной клетки и торса вообще, Винни пищал, да он пищал, особенно когда Сэм бил его по печени. Скоро лицо футболиста превратилось в сплошное кровавое месиво, а потом подоспели учителя, директор. Ну и началась вся катавасия. В результате Сэма сначала решили отправить в какую-то колонию для малолетних, но в конечном итоге оправдали, ограничившись значительными замечаниями, исключением из школы и рядом других строгостей. Но Сэму было пофигу. Ему не стало хуже жить, и только появилось свободное время. Он стал бродяжничать. Мать его запила. Отец давно сидел в тюрьме, и выходить ему предстояло не скоро. Так что Сэм остался сам себе хозяином.

Именно тогда Андерсон сошелся с этим сорванцом. Как-то после уроков Сэм преградил дорогу Алекс, шедшему по тротуару. Алекс застыл в нерешительности и стал ожидать худшего. Но Сэм почему-то протянул ему руку. Андерсон пожал ее, все еще чуя какой-то подвох.

-Ты помог мне выиграть мой самый грандиозный бой в жизни, - сказал взломщик.

-Кто, я ? – удивился Алекс.

-Ну да! Ты почесал тогда колено, и я понял, куда надо бить. В пылу драки я не мог думать головой, мной владели лишь эмоции, но ты спас меня. Может быть даже этот мудак меня бы убил. Хотя вряд ли. Он бы не смог. У него кишка тонка, - Сэм сплюнул.

Алекс понял что к чему, но что-то заставило в данном случае сказать правду, хотя уже неоднократно он врал другим людям:

-Я почесал ее случайно. Я не пытался подсказать тебе.

-Ну и что, - Сэма это ничуть не удивило. – Он послал тебя.

С этими словами хулиган засунул руку за шиворот майки и вынул оттуда католический серебряный крестик.

-Ты говоришь про Бога? – спросил Алекс.

-Да. Я верующий. Что в этом странного. Если я бью кому-то морду, это еще не значит, что дьявол дает мне силу.

-Ты считаешь, что силу тебе дает Бог, - осторожно спросил Андерсон, пытаясь не задеть религию Сэма.

-Нет. Я так не считаю. Но если я дерусь, значит я должен драться. Я не бью первого попавшегося малыша. Я бью только тех, кто этого заслуживает.

-Ты считаешь себя перстом божьим? – Алекс стал постепенно вливаться в разговор, а страх перед хулиганом отходил на вторую позицию.

-Нет. Я грешник и я знаю это. Но теперь с этим покончено.

-Что ты имеешь ввиду?

-Я больше ни на кого не подниму руки. Я клянусь перед тобой – перед человеком, который дал мне знак.

Алекс даже не мог представлять, что в таком жестоком на первом взгляд первобытном организме может храниться столько сжатого в плотный комочек ума и духовности, силы духа и справедливости.

Потом они сошлись, стали часто разговаривать, бывало, выпивали вместе. Это особо не отражалось на прилежном поведении Андерсона в школе. Он был довольно обычным человеком. Его не приструняли, но и он не хотел выделиться из толпы и стать героем. Сэм иногда учил Алекса устройству замков, говоря, что в жизни все может пригодиться. Андерсон впитывал преподнесенные потенциально незаконные данные как губка. А Сэм и впрям перестал драться. Он всяческими путями пытался избегать драк.

По воле судьбы однажды Сэма взяли за кражу магазина. Не один грех так другой. Его тянуло на черное дело, как каждого человека тянет на свое черное. Для него черным стало это, хотя он объяснял, что небольшая кража дает ему лишь пропитание, а также оплату да дом для него и его семьи, которой он успел обзавестись через десять лет. А еще через шесть лет, когда Сэм отсидел срок, до Алекса дошли слухи, что взломщика убили. Говорили, что в переулке у него потребовали денег, но в кармане у него ничего не оказалось, тогда двое парней ударили его. Сэм не сопротивлялся, получив по роже, просто встал и продолжал стоять. Другой парень ударил его снова – по левой скуле, раздался треск, но Сэм устоял. Тогда первый, что покрепче, вломил бедняге прямой удар в нос так, что вмял его в череп, и Сэм снова встал. Он молча получал удары один за другим, терпя их и не издавая ни звука – так говорил местный бомж, спрятавшийся в мусорном контейнере. В общей сложности его метелили минут двадцать. На месте он и скончался… сдержав клятву, данную Андерсону – человеку, который спас его шестнадцать лет назад, но погубил этой клятвой спустя время. На надгробии Сэма написали то, что он и завещал людям, с которыми общался в последнее время и которые его уважали, а уважать его было за что:

“Неисповедимы пути Господа нашего. Пусть хранится душа моя и имя мое в вечном царствии его, и да не пребудет в сердце человека, даровавшего мне истинный путь, хаоса.”

Замок щелкнул, дверь распахнулась, размышления Алекса о прошлом сразу растворились как туман. Он зашел внутрь. Квартира была перевернута. Здесь явно покопались до меня. Причем конкретно. Интересно, все ищут одно и тоже? Андерсон прошел по разбросанным на полу вещам, среди которых были предметы скромной одежды, разбитые вазы, ящики шкафчиков, выдернутые из них, листы бумаг, книги. Алекс подобрал одну. “Карта Лимба”. Так, что тут еще может быть. Парацельс “лежал” чуть подальше – прямо на осколках вазы. В ворохе книг были также Чжуан-Цзы, Гермест Трисмегист, св. Винсент де Поль, Нострадамус и много чего еще. Ничего похожего на “книгу без названия ” Алекс так и не нарыл. Значит можно было уходить. Эта кладовая была явно пуста и дышала безнадежностью. Можно было смело уходить. Андерсон пошел к выходу, но задел случай но полку. Стеклянная дверца шкафа открылась и оттуда выпала фотография, которая мгновенно оказалась в руках книжного детектива. На ней был изображенный на распятии священник. Алекс сразу вспомнил лицо, вселившее ему страх в лесу, когда он увидел проклятый кровью крест чудовищных демонический обрядов и кисть полу-мертвеца схватившего его за лодыжку. Он обнаружил на полу разбитый портрет – то же лицо. Это точно был тот священник. Но он скорее всего был уже мертв, конечно мертв. А мертвецы, как водится, не разговаривают, если только ты не находишься под кайфом.

По дороге к Люсии он размышлял, что все же означает та фотография. На ней был изображен уже мертвый священник. Значит, кто-то сфотографировал его, а потом оставил в комнате фотографию? Андерсон никак не мог понять этого. Его тянуло к тому месту, где он видел полумертвого священника, но одновременно нутром чувствовал, что его там ждут неприятности. Он был на перепутье двух дорог, одна из которых вела его к цели, другая – путь в никуда. И это НИКУДА его пугало больше, чем страх встречи со своей судьбой. Он бы даже назвал это не своей судьбой, а целью. Загадочные поиски книги затягивали его все больше, и все меньше он думал о деньгах, которые Солло так обещал заплатить ему, хотя изредка он все доставал чек, как бы удостоверясь в количестве нулей – не приснилось ли ему что, потому что чем дальше он заходил, тем больше жизнь ему казалась сном, выход из которого он никак не может найти. Главное, он не может найти стража, отпирающего ворота. Единственным кандидатом на это был Винсент Анфем, но он был мертв. Мысли кружились циклически и смеялись над человеком, давая понять, что не каждую загадку можно разгадать “с пол-пинка”. У него уже начала очерчиваться вера, правда он никак не мог определить ей направление в силу своего скептицизма и атеизма, всегда притягивающих его к земле и не дающих улететь дальше собственной головы. Хотя иногда он понимал, что и в голове есть свой отдельный внутренний мир, который нисколько не меньше мира окружающего. Он заходил в этот мир, когда напивался, когда курил в более раннем возрасте марихуану, когда мечтал, что, правда, случалось довольно редко. Теперь же он постоянно жил грезами, а грезы жили им. И целью любой семьи является стремление ужиться, иначе семья распадется.

Глава IX

Люсии в номере не оказалось. Алекс принялся искать книги. Он перерыл все, но так ничего и не нашел. Какой я мудак! Она меня все же обставила… Нет она бы не смогла. Зачем ей это? Деньги. Она тоже выполняет чей-то заказ? Возможно того же Солло. Это конечно возможно, но зачем ей был нужен я – как пешка? Со своей силой она могла взять вс,е не спрашивая разрешения. Хотя, впрочем, она так и сделала. Возможно…

Ход мыслей Алекса прервала Люсия, вошедшая в комнату. Андерсон растерянно на нее посмотрел.

-Я что, сделана из золота? – вопросила женщина, подняв брови.

-Нет, я просто задумался. – Алекс нахмурился, поправил очки, а потом сказал: Нам надо ехать.

-Хорошо, - Люсия покорно согласилась, даже не спрашивая куда.

-Нам надо найти машину.

-У меня есть машина.

-Откуда это?

-А тебе не все равно?

-Ты угнала ее. Ты наверняка на это способна.

-Спасибо за вежливость. Так мы едем?

-Едем.

По дороге к замку сектантов Алекс завел разговор о книгах.

-Теперь-то ты можешь сказать, какое отношение имеешь ко всему этому хаосу, творящемуся вокруг меня, и тебя, впрочем, тоже?

-Ты называешь это хаосом? По-моему хаос еще не настал.

-Не придирайся к словам. Ты понимаешь, о чем я.

-Я хочу того, что дают эти книги, - Люсия отреагировала на несколько удивленный взгляд Алекса, посмотрев ему в глаза. Тот видел, как зрачки Люсии мигнули, словно у кошки в темноте.

-Так что же дают эти книги? Власть? Могущество? Богатство? Равенство богам? Неограниченное знание? Вечную жизнь? Они воскрешают Сатану? Или возводят на земле правление тьмы? Что дают эти книги?

-Сколько сразу вопросов, - Люсия улыбнулась. – Каждому нужно свое, но не каждый видит истинный смысл книги. Она так загадочна. Ты ведь читал тексты. Ну и понял что-нибудь?

-Ну, там мифология по большому счету, обрывки можно сказать заклинаний, но не таковые, какие есть в классической литературе оккультизма. Это не похоже ни на что.

-Вот видишь. Это не похоже ни на что. Поэтому все ломают голову, что же представляют из себя эти книги.

-Стоп, - Алекс резко прервался. – Я и не заметил, что мы уже говорим о книгах. Солло говорил, что книга истинная одна. Именно она нужна ему, а все остальное – лишь некоторый бред, который стоит, по-моему, досконально изучить.

-И что же ты делишься со мной своими мыслями. Тебя не поймешь. То ты меня уличаешь, в чем не знаешь сам, считая, что я приставлена шпионить за тобой или отобрать “твое сокровище”, то доверяешь мне свои мысли.

-Я не знаю, - Алекс задумался. – Наверное, потому, что я тебя…

Андерсон резко повернул руль – они чуть не проехали поворот на проклятую дорогу.

-Так ЧТО ТЫ МЕНЯ? – проговорила Люсия.

-Чего, - прикидываясь, что не понимает, о чем говорит Люсия, бросил Алекс.

-У тебя амнезия. Ты только что сказал: “я тебя”. И что дальше?

Алекс достал сигарету и закурил.

-Нам надо быть осторожней, - словно не услышал он слова своей попутчицы. – Они наверняка здесь. Я вообще не понимаю, как решился сюда вернуться. Все эта чертова книга! Кстати, где те книги, которые я уже нашел?

-Не волнуйся, они в полном порядке.

Они шли по лесу, продираясь сквозь колючие ветки елок, хватающихся за людей своими иголками, к тому месту, где предположительно должен был находиться священник. Часа через два, то ли благодаря приметным деревьям, которые якобы Алекс замечал в кромешной тьме в побеге от преследующих его сектантов, то ли шестому чувству женской натуры прекрасной спутницы книжного детектива, они, наконец, добрались до места назначения. Там их уже ждали. Лазариус и его человек с седыми волосами стояли возле места, где должен был бы находиться труп священника. Алекс бросил взгляд на Люсию. Та молча стояла, упершись глазами в старика.

-Я же говорил, что они придут, - промурлыкал Лазариус. – Это как арифметика – сосчитай, и все откроется перед тобой.

-А ты уверен, что правильно все подсчитал? – поинтересовалась женщина.

-Мы знакомы? – осведомился старик.

-Можно сказать, с твоего детства, - Люсия улыбнулась.

-Тогда, может, напомнишь мне, как тебя зовут.

-Тебе ли не знать, как меня зовут. Давай не будем терять время. Закончим дела. Где тело священника?

-Ты собрал все пять книг? – проигнорировав вопрос Люсии, обратился старик к Андерсону.

Алекс даже не знал, что ему сказать, он сморщил лоб, открыл рот, но слова не хотели выходить наружу, их что-то там держало. Моргнув пару раз, он пролепетал, сам не понимая, что говорит:

-Так книг пять?

Лазариус посмотрел вбок на своего помощника:

-Да, они ведь не знают, сколько книг. Зачем вообще им было говорить. Может, они бы искали бы их вечность в погоне за деньгами, которые Солло обещал выплатить этому недотепе. Сделаем так, - теперь старик смотрел на Алекса. – Сколько ты собрал? Ну, я думаю, четыре точно?

-Не угадал, - сухо ответил Алекс. Пока он воспринимал это как игру.

-Неужели и Солло дал тебе свой экземпляр? Замечательно! И что ты теперь будешь делать с ними? Тебе они не нужны, а я смогу увеличить сумму вдвое. Тебе не понять. Мы люди искусства. Ты ведь помнишь наш разговор, и ты знаешь, в чем состоит мой путь. Давай останемся каждый при своем. Но есть еще один вариант. Мы ведем вас в замок, применяем наш зал для пыток, да, ты даже не можешь представить, какова моя коллекция древних машин для мучений. Ты полазил немного по моему замку, но не знаешь, какой он во всей своей красе. И как красиво будут литься ваши милые тоненькие голоса тонкими паутинками, свитыми из мук и боли, вы сами же в них запутаетесь, но не умрете. Мы не дадим вам умереть. Вы можете сойти с ума. О, да! Но вы расколитесь, потому что в черный вечер сам посланец от НЕГО приходил к нам и говорил, творил свое пророчество. И из его абсурдных слов мы поняли, что победа за нами. МЫ приняли веру в НЕГО и теперь он полностью наградит нас. А тебя я награжу богатством. И каждый при своем. Так как тебе такая сделка. Заметь, всего два пути: уйти живым с деньгами, или мертвым – вслед за прахом преподобного грешника Винсента Анфема. Всегда приходится выбирать между адом или раем, но для всех он означает свои мыслеформы.

Лазариус замолчал.

Алекс устремил зрачки вверх, что-то обдумывая, затем четко произнес свою речь:

-Хорошо. Я согласен продать тебе книги, но что, если некоторые из них не входят в состав нужных тебе. Ты уверен, что я приобрел те книги, которые действительно ИМЕЮТ ЦЕНУ, те которые, как бы ты выразился обладают магическими свойствами.

-Я знаю, ты не мог ошибиться. Сам рок сказал мне об этом, - холодно ответил старик.

-Договорились, но ты понимаешь, что книги то я не взял с собой. Я же не идиот. Я отдам их тебе на Манежной площади на глазах у кучи народа, так что ты не сможешь ничего мне сделать, а ты мне дашь чемодан с наличными, которые я проверю, пока Люсия будет стоять с тобой, за углом с моим оценщиком. И если деньги подлинные, ты получишь книги немедленно. Но еще одно условие…

-Ты не можешь ставить условия, - улыбнулся Лазариус. – Ты не в том положении.

-Нет, - строго и четко отрезал Алекс. Его голос был теперь наполнен силы и уверенности, которой никогда доселе не испытывал. Это поразило даже его самого. – Условия ставлю я, тем более, что они не так уж и невыполнимы.

-Я тебя слушаю, - процедил Лазариус.

-Я хочу знать всю эту историю про книги и их реальную сущность, а если ты будешь пудрить мне мозги, Люсия, - Андерсон бросил взгляд на Люсию, - определит, врешь ты или нет. Я хочу знаний… Мне, как человеку искусства, как и тебе, тоже надо питаться всякими байками. Вся разница лишь в том, что для меня это байки, а для тебя – жизнь. Ты ведь не потеряешь время, рассказывая мне про встречу со СВОИМ ГОСПОДИНОМ…

Алекс нес чушь и сам это понимал. Зачем ему сдались эти знания, он не мог понять, но само его естество тянуло его к этому, он просто хотел знать.

-Я прекрасно понимаю тебя, юноша, - начал старик, - но совсем не хочется выкладывать тебе всю эту историю про дьяволов и богов. Давай расстанемся на этом.

-Нет, не расстанемся! – отчеканил Алекс.

-Хорошо. Но мы договорились? После рассказа едем за книгами и больше не встречаемся?

-По рукам.

Лазариус ступил вперед, Алекс тоже сделал уверенный шаг навстречу сектанту. Они пожали руки. В небе прогремел гром, хотя было не так облачно.

-И пусть господин будет нам судьей, - злорадно и тихо произнес Лазариус.

-Я и мои соратники ищем вовсе, не книги, - продолжил он, - мы ищем знания. Но они не могут быть постигнуты без священного писания. Мы ищем правды и хотим справедливости. Ты наверняка читал Библию. И что ты понял из нее. Да почти ничего. А почему? Да потому что это всего лишь часть всего пророчества, которое умалчивало многие дела. И путь, который изрек там писатель, не столь полон, как произошло все на самом деле. Там описывается по большому счету жизнь земная, но, почти не упоминается жизнь духов. Да, есть Дьявол, Бог, ангелы, архангелы, падшие, бесы, но это лишь часть от общей картины. А всю картину нельзя рассмотреть, впираясь лишь в часть ее. Всегда привлекает некая деталь. Тот, кто воссоздал библию, испил лишь часть чаши, узрел лишь одну деталь, но понять другую ему было не дано. И что ты видишь теперь? Как мы решаем наши проблемы? Мы пьем чужую кровь, мы считаем себя сынами Господними, но Бог ли дал нам все это. Тогда получается, что он дал нам пищу в виде нас самих, и мы сами пожираем себя, разогревая мясо на огне алчности и тщеславия. Мы куем свои жизни, плавя жизни других. И в результате мы выплавили мир, который далеко не напоминает тот порядок и разум, который обещан в святом писании. А теперь задумайся! Зачем Иисуса распяли на кресте, что он хотел подарить народу? Хотел вымолить за них все грехи, принять их зло, несправедливость и тиранию на себя, очистив перед богом. А что сделал в ответ ему народ. Он подарил ему вечную смерть. И он поныне мертв. И никуда он не вознесся, потому что не сын он божий, потому что не ему было предначертано спасти человека. Теперь можно отделить понятие мы от МЫ – тех, кто видит грязь мира сего, но не узрит в ней греха, просто должен настать другой порядок. Для христиан он будет хаосом, но хаос для нас – это совсем другое понятие. Для нас хаос – это порядок. А Святое писание не так трактует сею веру, кто-то просто исказил слова, перепутал термины. И все теперь поклоняются ошибкам, потому что сами являются ошибками. Пришло время исправить ошибки. Пришло время свергнуть старого Adonai, как назвали его глупые евреи, они даже не понимают, что Adonai един, и только он может принести избавление всем, потому что он силен, и только он способен проникать в этот мир сквозь пелену расстояний. Ваш Бог совсем забыл о вас, а вы по-прежнему молитесь распятому на кресте мертвецу. И как после этого вы имеете право называть себя не язычниками, не фетишистами. Древние хотя бы понимали, к чему следует стремиться, и что следует восстановить, но пришел безумец и вселил в сердца людей то добро, которое сделало их безропотными глупыми мартышками, продолжающими прыгать по деревьям и жрать своих собратьев, когда не хватает бананов. В тот день, когда умер Христос, родился Антихристос, который набирал свою силу и теперь, через двадцать веков готов взойти на трон, но это не будет ад, который расписывала Библия и трактовали мудрецы. Это будет мир, который наполнит себя сам, станет самодостаточен. Исчезнет необходимость в войнах, потому что каждый будет получать то, что он хочет. А мысли людей сольются в едином потоке энергий, естественно не без помощи нашего Adonai.

Поэтому мы перевернем крест, и вся кровь стечет с Христа. Он еще скажет нам за это спасибо, потому что не Бог-отец оживит его, а мы, да и был ли он ему отцом, что позволил так страдать. Мы объясним ему его заблуждения, он поймет сам, что истинный хозяин – ОН. Да, мир перевернется, раскачается, и через его края перельются души тех несовершенных людей, которые живут сейчас, и вольются в мир иной, созданный Господином. Пропадут все мерки и линейки, которые ограничивают наше сознание. Каждый вознесется, каждый станет ангелом. Это и будет истинный эдем! Эдем, построенный нами! Мир станет совершенен. Перестанет существовать фетиш, перестанут существовать заповеди, ибо каждый постигнет их, перестанут существовать запреты, ибо воля человека не ограничена, она постоянно рвется на свободу, но ей мешает небо, которое нависло над душой чугунным шатром – это граница, которую нельзя преодолеть.

Мы тщательно изучим книги с братьями и проведем ритуал, который подскажет нам Господин. И он станет последним ритуалом на земле, и во вселенной вообще. Это будет падение Старого Эона, но рождение Нового, не имеющего границ и пределов. Это будет совершенство, которого нас лишили еще в начале времен, о которых к сожалению мы пока не знаем. Но точно узнаем, когда придет ОН. Каждому будет даровано знание, которое отобрал Бог, потому что он боялся, что станут подобные ему, это было его величие. А разве не сказано в Библии про величие. Он возгордился сам и хотел править всем. Но отныне этому не бывать! Adonai! Amen.

Лазариус закончил свою речь.

-Можно еще узнать, - не унимался Алекс, - почему ты не отобрал книги, когда они были у других? Боялся запачкаться или что?

-Веришь ты мне или нет, но я бы не нашел без тебя подлинные книги, потому что ОН сказал, что придешь ты и принесешь их сам, - старик улыбнулся и очертились морщинки возле глаз. – Он сказал еще кое-что, но это ты узнаешь позднее.

-Хорошо, - Алекс смотрел прямо в глаза Лазариусу не моргая. – Встретимся в десять вечера на Манежной. Возле “точки отсчета”?

-То есть ближе к Красной? – старик “надавил” на слово КРАСНОЙ, и кровь в сердце стала поступать заметно быстрее…

-Что ты задумал? - поинтересовалась Люсия, отрывая взгляд от дороги, крепко сжимая руками руль.

-Ты знаешь, - бросил Алекс. – Я же не отдам книги этим психам. Осталось найти всего одну. Но я не знаю, где ее искать. Придется поехать к Солло. Я отдам ему то, что есть.

Люсия молчала. Она тихо глядела на дорогу, а машина катилась по шоссе, оставляя позади прошлое и обман, который должен был в конце концов раскрыться.

Алекс шел по тротуару вдоль небольшого двухэтажного дома, каких полно в центре города. Красочные витрины подмигивали своей безысходностью, ослепляя человека искусственным бликом, играющим в роли отражаемого солнца на блестящих предметах, искусственным миром. На миг Алексу опротивело все это, вдобавок он ощущал на своей спине чей-то пристальный взгляд, словно у него самого глаза выросли на затылке. Он докурил сигарету, бросил окурок на проезжую часть, его моментально переехала машина. В том момент, когда Андерсон проходил арку, врезавшуюся в ровную стену, словно портал в другой мир, незнакомый голос окрикнул его. Нахмурившись, Алекс попытался всмотреться в темноту арки, которая противоречила светлому времени суток. Под сводом арки стоял сухой человек в шляпе, которые уже почти перестали носить. Его лицо скрывала тьма арочного пространства и полы шляпы. Алекс почему-то не испугался, он будто ожидал, что его окликнут, выпрямился, подошел к вроде бы знакомой фигуре.

-Что вам надо? - пробурчал он небрежно.

-Не здесь. За нами следят, - ответил голос. – Идите за мной, не бойтесь.

-Я не боюсь.

Фигура медленно пошла вглубь арки.

Куда ведет эта арка, если не во двор? Уж больно здесь темно. Может, сейчас передо мною откроются врата в другой мир? И я этому ничуть не удивлюсь.

Странный лабиринт темноты, в центре города выросли старинные катакомбы-лабиринты, вот только куда они могли привести! И эта густая едкая тьма и запах сырости, так сильно действующий на нервы.

Блондин и смуглый араб подошли к арке. Чуть пройдя вперед, они наткнулись на стену. Блондин постучал по ней твердыми костяшками пальцев. Раздался глухой звук. Это могло означать только одно – стена толстая, и уж точно это не какое-нибудь там перекрытие. Он посмотрел на араба:

-Они же не могли пройти сквозь стену или растаять во тьме?..

Через пару минут Алекса ослепил свет. Он нехотя приложил ладонь к глазам.

-Черт, - поморщившись, он стал растопыривать пальцы, постепенно привыкая к солнцу. – Как мы здесь оказались? Арка вроде обычно прямая и выводит во двор.

-Просто твои глаза привыкли к свету. Мы шли по подъездам и полуподвалам. Поверь, не так легко выцепить тебя из их лап.

Андерсон взглянул на говорящего. Теперь его лицо резко изменилось и постепенно стало приобретать оттенки ужаса, словно он увидел перед собою приведения. В мыслях его сразу стали мелькать образы полумертвого человека, которого он видел в лесу, труп священника, распятие, кровь… Он только и смог промолвить:

-Винсент?..

Глава X

Они сидели друг напротив друга в небольшой, но со вкусом обставленной комнате с реликтами и статуэтками божеств из мифологий разных народов. Стены были украшены египетскими виньетками и чеканками, непонятно точно какого народа. Они - это книжный детектив с большим стажем махинаций за плечами, обличающих его в одном из грехов, а может и во всех сразу, и чудом восставший из мертвых Винсент Анфем – загадочный священник, встречи с которым книжный детектив никак не ждал лишь по той причине, что не верил в воскрешение, вернее сказать не верил до сего момента. Он сидел и медленно потягивал чай из жень-шеня, любезно приготовленный ему покойником, взирая исподлобья на живой пример фантастики.

-Вы смотрите на меня так, словно увидели труп! – спокойно проговорил священник, не подозревая похоже, что он действительно труп.

Алекс поперхнулся чаем.

-А кем, вы считаете, я должен вас видеть? – проговорил он хриплым после попавшего не в то горло чаем голосом. – Вы же Винсент Анфем?!

-Ха-ха-ха, - труп рассмеялся, тряся своими мертвыми членами. – Простите… - старик смутился. – Меня зовут Дублем Анфем. Я брат Винсента.

У Алекса отлегло… или это ему только показалось.

-Довольно странное имя, - сказал он. – Вы тоже священник?

-Нет, я немного другого направления, но Анфем недалеко ушел от меня, вы ведь в курсе его интересов и направления деятельности в церкви.

-Если честно, то не очень. Может подскажете?

-Да, конечно. Не вижу причины не подсказать. Он изучал различные религии – гораздо глубже, чем другие христианские священники. Католическая церковь в определенный момент решила, что его изучения заходят слишком далеко! И это после всего, что он сделал для них!

-Что вы имеете ввиду?

-Понимаете, несмотря на многие застои и с другой стороны прогрессии в плане совершенствования религии, к каким церковь часто прибегает с целью увеличения числа своих прихожан, а многие структуры это делают исключительно ради наживы, необходимы продвижения вглубь РЕАЛЬНЫХ знаний в области НЕРЕАЛЬНОГО. Я хочу сказать, что церковь нуждается в новых религиозных знаниях, сопоставляя их с духовными и мистическими переживаниями других народов. И хотя полученные сведения не распространяются среди народа, они проникают внутрь церкви и живут там. Проблема лишь в том, чтобы четко чувствовать грань между дозволенным и запрещенным, то есть готовить такие отчеты, которые не поставят религию, христианство в частности, с ног на голову, отринув все предыдущие законы, так сильно почитаемые папами, архиепископами или простым христианином. Винсент никогда не чувствовал такой грани, но он всегда приносил удивительные знания в стены храма, позволяющие более глубоко раскрыть природу Бога, и Дьявола конечно тоже. Только ради этих знаний его и держали. Но многие называли его Фаустом. В каком-то роде они было по-своему правы, но изгонять его из церкви они уж точно не имели права! Он никогда не покушался на власть божественную и, определенно, не вел пропаганды в пользу дьявола или чего подобного. Он просто просил кров в стенах церкви, не знаю, почему ему так нужно было божественное поддержание. С нашим семейным складом ума, я хочу сказать, это у нас в крови. Археологи, историки и все подобное. У нас достаточно денег, чтобы обеспечить неплохую жизнь еще не одному поколению, в разумных пределах конечно. Не смотрите на это скромное жилье. Я здесь временно, и если честно, не люблю купаться в роскоши. Она развращает тело и дух, разум тонет в волнах богатства, и тогда ваша душа утеряна не только от бога, я в переносном смысле, - он усмехнулся, - но и от вас самих.

-А что случилось, когда он приехал в Москву? Почему его снова пустили в церковь?

-Ну, вы молодой человек с острым умом и догадываетесь, что не обошлось без денег. Конфликт на Западе смогли замять, а здесь для него началась относительно новая жизнь.

-Почему он не нашел католическую церковь у себя на родине, а пошел в православную здесь?

-Винсент говорил, что ничто так не может дать почувствовать Бога в широком понимании, как православный храм. Я не знаю, почему он так говорил. Единожды он в шутку упомянул, что один раз будто бы видел в детстве, как по православному храму летает святой дух. Не смейтесь, я почти ему верю. Он не из тех людей, что бросает слова на ветер.

-И что случилось здесь?

Дублем Анфем на миг замолчал, отведя взгляд, но через пару секунд продолжил:

-Его предали анафеме.

Алекс кинул взгляд на брата Винсента. Тот замолчал и нахмурил брови. Алекс поинтересовался, за что с ним так поступили здесь, и вот, что ответил ему Дублем:

-Он сказал, что у него одна вера, одно прощение от Бога, в которого он более не верует и больше ни одной слезы для того, чтобы оплакать свою душу. Тогда архиепископ спросил его, в чем заключается вера святого человека, не признающего больше Бога. Мой брат не думая ни секунды ответил, что вера в НИЧТО, космическое начало, которое породило самого Бога и всех остальных богов, которые были на самом деле и тех, которые сотворили пытливые человеческие умы. Глаза архиепископа полезли на лоб, потому что брат продолжил свое выступление и рассказал ему такого, о чем тот даже боялся подумать. Так церковь изгнала своего ранее послушного пастуха, сказав, что в церкви нет места люциферам и убийцам веры, а подумав, что пусть в церкви будет поменьше люциферов, во всяком случае смышленых.

-Почему ваш брат сказал такое архиепископу. Что убедило его в этом НИЧТО, что подорвало его веру?

-Он нашел то, что нашел и ты – знания, которые поставили на его бесполезном пути барьер и заставили свернуть. Так он пошел в сторону, а путь в сторону оказался верным, во всяком случае, для него. Теперь ты видишь, куда он пришел. И тебе советую быть поосторожнее с этими книгами – они приносят несчастье, как мифический Некрономикон.

-Я уж постараюсь. Но мне кажется, что мои поиски подходят к концу.

-Помни, что порой конец только является другим началом – все зависит, с какого угла смотреть на него.

-Что вы имеете ввиду?

-Ты немало намаялся с книгами, но с чего ты решил, что они так легко тебя отпустят. Ты разве не почувствовал, как изменился с того самого момента, как заключил сделку с Дьяволом?

-Про какого еще Дьявола вы говорите? Я не верю ни в ад, ни в небеса.

-Я говорю про Солло. Он стал твоим Дьяволом. А вот верить иногда во что-то надо, иначе твоя душа опустеет прямо здесь – в мире простых смертных, только не воспринимай мои слова буквально. Я не заставляю тебя верить в Бога или Дьявола. Ищи свой путь. Главное научись различать среди женского начала вселенной настоящую Далилу.

-Почему все говорят со мной загадками?

-Может, просто ты не знаешь другого языка?

-Это уж вряд ли! А вы не могли бы мне рассказать об этих книгах, а то мне кажется, я совсем запутался в головоломках.

-Порою головоломки полезны для головы. Отгадывая их, ты становишься немного безумней, но и чуточку мудрей. За все приходится платить.

-Так вы мне расскажите о книгах? – не унимался Алекс.

-Я не вижу причин не раскрыть человеку глаза на то, чем он занимается.

Алекс рассмеялся:

-Может, я занимаюсь черной магией, а сам того не понимаю.

-Вполне может быть, - сухо и серьезно ответил Дублем Анфем. – Мой брат узнал о книгах около десяти лет назад. Узнал об их существовании. Он продолжал заниматься своими исследованиями в области религий, но эта идея с загадочными фолиантами постоянно сигналила в его мозгу, который требовал постоянно наркотика, к которому еще даже не успел пристраститься. Это был его поистине первый выбор, и он стал для него всем, сыграв свою зловещую роль в творении судьбы. Этот выбор заставлял его платить, пока он только мог. Платить своим усилием и поклонением, кристаллизацией внутри себя особенного субмирка, в который могла вполне вместиться вся вселенная без остатка. Взамен выбор давал ему радость и счастье, которое не понять простому человеку, ибо счастье не было настолько банальным. Это было своего рода духовной пищей для мозга, который мозг питал и все остальные органы, даруя им наслаждение.

Анфем услышал о книге у одного араба. Тогда он находился в Ираке и собирал материалы для одного из своих трудов – проведения аналогии между мусульманством и христианством, показывая, какие важные аспекты религии не были затронуты в библии или пропущены при переписывании – надо сказать, тоже слишком смелое заявления среди церковников. Во время исследований он знакомился с разными людьми. Тогда же он встретил и араба, который не хотел себя называть. Анфем только говорил, что у того были белые глаза – довольно удивительный фактор, не правда ли? Но он не был слепцом, во всяком случае вел себя отнюдь не как слепец. Этот взгляд с первой же секунды загипнотизировал моего брата, нанизав его на свою ось, заставляя вращаться вокруг себя. Тогда он впервые почувствовал удивительное чувство полета и стал иногда видеть сны, наполненные, светом, который потом вмиг обрывался и сон становился мрачным, как бездна. Араб вскоре заболел. Оказалось, он был уже стар, но выглядел довольно молодо для своих девяносто шести лет! Сказав Анфему, что пришло его время, он вручил ему толстую книгу, мы так и не смогли определить, каким веком она может быть датирована – даже примерно, нести в лабораторию он не позволил, сказав, что это реликвия, и не важно сколько ей лет, она стала для брата новым священным писанием. Книга оказалась компасом, который зашифровал в себе путь к нахождению других книг – мистических знаний давно ушедшего народа. И только пару лет назад об этом прознали несколько людей, среди которых был и довольно известный вам человек – Солло, который познакомился с моим братом во время одного путешествия на Восток. Они разговорились, и Солло вытянул на ниточке все сведения, которыми располагал мой брат относительно фолиантов. Он до сих пор не понимает, как мог этот миллионер так расположить к себе. Информация, как известно, распространяется словно вирус, стоит ей только появиться на свет. Поэтому об этом знало вскоре уже много народу. Только хватило терпения дойти до определенной точки лишь у немногих. Все кинулись сразу искать в текстах магические формулы, стали пытаться вызвать Сатану, Тетраграмматона, Иешуа, Вишну – кто во что горазд. Но как вызвать кого-то, кто никак не может появиться, а может и не существует вообще! Потому книги стали ходить по рукам, а в результате осели у нескольких человек, которые всерьез ими заинтересовались. Таким образом, у моего брата оказалась лишь одна книга, хотя он является полноправным владельцем всех остальных. Правда у моего брата находится самый большой фолиант. Мы предположили, что он является заключением этого магического цикла. Эту часть загадки он нашел в Африке. Не спрашивайте, где были другие части - ответить точно не могу, потому что не сразу он наткнулся и на этот том. Слишком уж сложный кроссворд подсунул ему араб.

Вы спросите, про что говорится в книгах? Там идет повествование о мире. Да, да, о мире в самом широком смысле этого слова. Это нельзя назвать Библией, Кораном… Это нечто другое. Там меньше подробностей, но больше смысла, скрытого смысла если хотите. Там описывается много вещей, о которых не упомянуто ни в одном священном писании, уж поверьте мне! Старые порядки, старые Боги, старое существо, которое породило вселенную, а потом породило и… Бога – тот момент, из-за которого Анфем лишился крыши над головой в виде святого духа Господня, а также возможно и своей жизни. Все меняется, остается лишь, то, что несет в себе эта книга. Ее нельзя назвать добром или злом. Она несет обратный порядок. Но обратный порядок ведь не является злом. А про зло в первую очередь подумали религиозные фанатики. Стали образовываться новые секты. Секте нужна лишь одна вещь, за которую они могут зацепиться. Они не изобретают ничего нового, а ссылаются на первоисточники, порою присваивая создание себе или мессии, который стоял во главе секты. Это банально и скучно. Они зондируют людей, которые потом идут за ними на цыпочках, готовые пойти на все ради “правого дела”, ради своего пророка, которого они чтут. Москва – не исключение. Тут полно сект, это же центр мегаполиса. О многих сектах неизвестно, а многие уже так приелись – и всемирно известная секта со своими полухристианскими извращенными моралями, и секта играющая на страхах людских, ставя его одним из символов своей религии. Скажите, чего можно добиться, постоянно цитирую строки из Библии, речи Нострадамуса, Папюса, это же бред, в это надо вникать, а не изучать и рассматривать, как картинки. Анфем боялся, что так будет и с книгами, которые ему открыл араб. Он опасался, что они потеряют свою экзистенциальность и рассыплются пеплом в умах людей, постепенно гния – все подвержено влиянию времени, даже если оно не разлагается физически.

Дублем Анфем замолчал, оценивая взглядом Алекса. Тот сидел задумавшись, обдумывая каждое слово, потом сказал:

-А какие цели преследовал Анфем, или ему было просто интересно изучение книг?

-Нет, я бы не сказал, что он мог довольствоваться одним прочтением и анализом. Он всегда шел дальше, а я был сторонним наблюдателем, с которым он мог посоветоваться. Его бы можно было назвать сейчас мистиком, ибо он старался открыть врата в иную реальность, правда так и не успел, хотя возможно найдет туда путь после смерти. Он не пытался вызвать кого-то. Эта книга не предназначена для вызова монстров. Она меняет порядок, меняет свет.

-То есть как это меняет? – удивился Алекс. – Ад на земле что ли?

Дублем рассмеялся.

-Молодой человек, вы думаете, что на земле только и может образоваться ад. Люди уже перестали даже предполоагать на земле возможность наличия ада. Куда они могут прийти с таким мнением. Они настолько погрязли в своих делах, что уверовали, будто сансара, как это называли умные древние индусы, и есть рай. Им, людям, здесь так хорошо, что они ослепли, заливая свои глаза иллюзиями, а потом в них просто тонут и уходят. Их не становится больше, вы понимаете? Они умирают навсегда – не попадают ни в рай, ни в ад, не проходят ступени всемирного эфира. Они просто сгорают и развеиваются по ветру. А вся чушь, которой они забивают свои головы, уходит вместе с ними. Они думают: “вот я молюсь, раскаиваюсь в своих грехах, помогаю материально строительству храмов; значит, я обязательно попаду в рай, Бог меня не забудет”; или: “мне все равно, что я делаю, я сам обеспечу себе пребывание в другом мире, я полностью свободен от домыслов и комплексов этого мира, и пусть я попаду в преисподнюю, я сам разожгу там огонь и повеселюсь с чертями”. Что за чушь! Они никуда не попадут, потому и Бог, и Дьявол давно забыли про них. Эти твари их уже не интересуют. Здесь полно зла и без Дьявола, обмана без Люцифера, насилия без Марса. Люцифер просто ходит по земле и осматривает свои бывшие куски владений. Кстати говоря, ты его обязательно встретишь, если уже не встретил. Ты не можешь его не встретить. Его притянет к тебе, потому что ты светишься почти так же ярко, как и он, а может даже и ярче. Так что подумай – может он уже сказал тебе “salus”.

-Что Люциферу может понадобиться от меня? – усмехнулся Алекс.

-Гораздо более, чем ты можешь себе представить. Ты тот человек, на которого указали. Еще никому не удалось собрать все книги. У тебя уже почти все. И вроде все так просто, но на самом деле книги сами прыгнули тебе в руки. Другим людям они никак не дались бы. Теперь от тебя зависит, что станет с нашим миром и миром вообще. Архангелы больше не хранят нас. Нас хранят эти книги. И именно сохранить нас хотел Анфем. Он хотел сделать гораздо больше, чем другие могут подумать. А эти церковники – они просто испугались, что потеряют свое теплое местечко под Солнцем, потеряют власть и гордыню, от которой они так старательно открещиваются, когда вступают в свои права.

-Я не понимаю, что от меня требуется. Я просто приду к Солло, отдам ему книги, возьму свои деньги. Меня вовсе не интересует те вещи, которые описаны в этих книгах. Я посмотрел их – они подлинны, это не вызывает сомнения, но копаться в их сути предстоит Солло и всяким таким озабоченным людям. Я живу здесь и по вашей точке зрения я один из тех, кому уже все равно, тот кто сгорит, и останется только…

-Ничего не останется, - обрезал его Дублем. – Что может остаться от человека, который пуст внутри? Он просто лопнет и все. Если захотите представить мне в противовес закон сохранения энергии, то я вас очень легко проинформирую, куда эта энергия девается, и почему она вовсе не должна вселяться в новое тело при рождении.

-Нет, спасибо, мне это не интересно. Но хотелось бы вернуться к тому моменту, что станет с миром, когда эти книги будут использованы по назначению.

-Я понял, что это вас не интересует.

-Мне интересна эта тема исключительно ради удовлетворения своего любопытства.

-Ладно, мне не сложно ответить. Но я не могу объяснить словами, что станет с миром после всего. Если говорить честно, я вообще и сам не способен это понять, потому что это за гранью людского восприятия. Во всяком случае, того восприятия, которое присуще нам сейчас. Вы ведь знаете, что человек не до конца использует возможности своего мозга, но, по сути, я не думаю, что он их сможет использовать когда-нибудь полностью. Вот вам еще одна причина, чтобы перечеркнуть все. Мир стирается впустую. Мы его просто эксплуатируем и ничего не даем взамен. Некоторые души думают, что им тесно здесь, они начинаются биться в тесном теле, окруженном этим сырым мирком. Душа отделяется от тела и мозг уже не может функционировать нормально в условиях нашего общества. Так появляются отклонения…

Книги сотрут наш мир, сотрут богов, всю грязь с лица мира. Они сотрут добро и зло, упорядоченность вещей тоже. ОНА родит обратно, все вернется и возможно начнется сначала. Но никто уже не знает как. И об этом вообще глупо разговаривать, потому что это было бы даже вне нашего понимания, если бы мы использовали свой мозг хотя бы на пятьдесят процентов. Когда-то были люди, правда их сложно назвать людьми. Они отличались несколько от нас внешне. Хотя я, возможно, слишком мягко говорю – они отличались от нас вообще. Для простого человека они могли показаться уродами. Эти первые люди были детьми богов, правда падшими. Но зато они много умели. Они создали свою иерархию, свои порядки и законы и жили так до определенного момента. Они могли существовать как на суше, так и под водой, они могли даже летать, только не так, как это может представить себе человек. Просто тело их не ограничивало. Они были способны путешествовать в другие миры, искать себе подобных, но так никого и не нашли. Как бы они не пытались бегать между звездами по вечно темному небу, никого не в силах были найти. Они поняли, что вселенная одинока и не такая уж и большая, зато не одиноки другие миры, которых не так много, но и не так уж и мало. Из этих миров можно было черпать знания, применять их тут. Но что-то пошло не так. Они ведь были падшими, а их не просто так “выгнали из рая” – образно говоря конечно. Их сгубила не гордыня, их сгубило одиночество. Они поняли, что абсолютное знание придает им силу, но отбирает истинную жизнь. Им захотелось сорвать запретный плод, чтобы чувствовать. Так они начали деградировать. Так появилось первое безумие. Они стали сходить с ума. В результате течения времени их тела стали меняться. Они мутировали очень странно и по-разному – ни в пример нашей примитивной мутации. Ты догадываешься, кто мог появиться в результате этих мутаций?

-Нет, - Алекс нахмурился.

-Вы плохо читали Дарвина, мой друг. Эволюция. Только в обратную сторону. Да, именно так. Сначала на Земле не было никого, кроме первых людей. Лишь потом стали появляться “звери”. Все формы жизни произошли от них, как не странно. Ты, конечно, не поверишь, что они регрессировали до состояния одноклеточных организмов, но не совсем так было. Я не хочу вдаваться в подробности архитектуры их тела. Просто многие из них отправились под землю. Они боялись вымереть. Так появились дети подземелий, о которых сейчас иногда упоминается в некоторых книгах, но, по большому счету, эти сведения противоречивы и неверны. Единственным источником знаний могут стать для вас те книги, которые вы собираете – если заинтересуетесь, прочтите как-нибудь.

Так вот. Относительно детей подземелий. Они как раз и начали писать первые строки этих волшебных книг. Потом книги постепенно переписывались, но обложки оставались неизменными, сделанными из какого-то материала, точно непонятно из какого, но он органичен, а книги словно живые. Они в нужный момент отдадут своему хозяину магическую сущность, сделают человека ключом к познанию, он обернется три раза и откроет дверь в новый эон. Так не станет ничего. А что будет дальше – уже не моя и не твоя забота. Есть, я думаю, тот или та, кто разберется с этим лучше. Возможно, обложка сделана из кожи первых людей, я не знаю.

Но я опять ушел от темы. Дети подземелий начали писать эти книги, чтобы искупить свою вину, видя, что дар, который они получили от великого существа, которое всех породило, растаял вместе с их глупостью. Они становились все примитивнее – даже те, кто не остался на поверхности. Они не изменялись внешне практически, но изменялся их мозг, потому что они отошли от великих дел, практически перестали путешествовать по другим мирам. Недостаток духовной жизни “опустил их на землю”, “ввернул их в землю”. Возможно, именно поэтому ад часто представляют под землей, потому что именно так стали зарождаться первые грехи, а не в Эдемском саду. Эдемский сад лишь вписал первородный грех Новых людей – расы, которая существует и по сей день – в книгу пророчеств и судеб. Там под землей творились ужасные вещи. Первые люди стали погибать – в прямом и переносном смысле. Они учинили Вакханалию, увязли в крови своих братьев, в ненависти и зависти, зависти того, что они больше не смогут никогда вознестись. Это стало их проклятием. Кто-то выжил – самые сильные, и дали начало новой жизни. Когда сошли ледники и вымерли их предки, которых ученые теперь называют динозаврами и так далее, новая раса спустя время постепенно начала зарождаться. Именно там, где климат более способствовал их размножению, они и обосновались, и это место стало называться раем. Впоследствии люди забыли, что рай был на земле, настолько сильно они разорили свою планету, что она стала похожа на дряхлую старуху. Но Бога уже тогда не было с ними, он отвернулся от людей, которые сейчас пытаются достучаться до него, но он глух, если еще вообще есть… в нашем мире.

Ты чувствовал когда-нибудь себя одиноко? Что ты видишь в глазах другого человека, заглядывая в них? Что тебе сниться? Зачем ты живешь. На определенном этапе каждый задается такими вопросами, если он еще жив. Но лишь не многим удается дать ответ на вопросы – лишь самым сильным. Они избирают путь, который другим кажется слишком нудным и глупым. Но за паутинной маской реальности, которую падшие нарисовали вокруг, кроется другой мир, который мы уже возможно никогда не сможем постичь в той мере, в какой он может быть нам доступен.

Алекс встал, смотря на Дублема. Он отвесил ему легкий поклон и направился к двери. Тут он остановился и спросил:

-А книга у вас эта есть?

-Всему в свое время.

Алекс отвернулся и вышел через дверь.

Глава XI

Сквозь звезды бесконечной вселенной, которая все-таки имеет конец, но он не настолько недостижим, что ее можно назвать бесконечной. Лишь мысль может пронестись сквозь ночную пелену тлена и охры, задев тех, кто оставил ТАМ кусочек своего ego, часть магической anima, горящей глубоко внутри недолгого тела, задев и того, кто еще не пробудился, кто спит с закрытыми глазами и видит сон ни о чем. Сон так сладок и приятен, что в его сетях мысли уходят в небытие, а то, что кажется анафемой, рождает истину. Если анафему рождает зло, то она является добром. Если анафему рождает порождение всемирного добра, то ее не существует, так как всемирное добро и анафема – не совместимы. Они существуют в разных параллелях. Только людское зло может родить запрет жизни, ибо оно же и подавляет саму жизнь, пожирая снизу ее, как сладкий корень, открывая все шире коробку Пандоры, которая вскоре способна будет поглотить весь тлен, сожрать всю охру, вобрав в себя это. И энергия сохранится! Кто сказал, что она исчезнет? Она просто уйдет от нас. Но не должна же она обязательно появиться здесь и теперь. Она появиться, но там и… Остальное лежит за гранью истинности, которая так приветливо машет своим флагом и улыбается, хотя на самом деле есть всего лишь тесный мираж, в котором с каждым днем становится меньше воздуха, и уже невозможно дышать, и легкие, которые так деградировали за века, теперь не способны сделать вызов атмосфере тлеющих останков, остается догорать здесь без вспышек во тьме, которая постоянно будет сгущаться и сгущаться и в один момент просто поглотит все, и не станет ни ада, ни рая, ни Валхаллы, ни сочного эдема, ни боли, ни страха, ни жизни, ни смерти, не станет беснующихся марионеток, закидывающих друг друга бисером, не станет и самого бисера, не станет Йозефа Кнехта и магистров игры, упадет вниз пропасть событий, которая ранее покоилась во ржи, исчезнет прекрасная невинность, утопающая в крови похоти и соблазна, не будет разврата, религии, Солнца, Ра, Анубиса, Бегемота, Бэса, Адонаи, Вельзевула, Ваала, Сириуса, Марса, Цербера с грозным убийственным оскалом, Сфинкса, пирамид, хранящих верность предкам и служащих мессу по своим мумиям и охраняя их от посторонних похотливых глаз и интересов, которые уже туда проникли и нарушили святость покоев, прокляв души усопших. Но душам усопших наплевать на грязь, в которой их могли искупать, потому что они давно ушли, они растворились, а их НЕМАТЕРИЯ отправилась в ящик Пандоры, засев там навсегда. Но никто не сможет его открыть. Это глубокое заблуждение. Это лишь мечта, такая же заброшенная как жизнь, от которой можно сбежать в любой момент. А куда бежать и зачем? Ради единственного наслаждения, момента счастья и в то же время отчаяния?.. А потом - забытие… Не станет автомобильных гонок и гонок со смертью, потому что смерти тоже не станет. Да и была ли она вообще? Эта сухощавая старушка с косой, которой пугать можно только детей. Она приходит за тобой… Что за бред… И ОНА никогда не придет за тобой. Ты сам вернешься к НЕЙ, потому что по иному никак нельзя. Ты ЕЕ сын. Мы все ее дети. И ей нас забирать. Чтобы ни случилось с кем – она всегда рядом. ОНА всегда поддержит своего сына или дочь в беде, будь то адская лихорадка, алчность, ненависть, которая рождает разрушение чувств, сумасшествие. ОНА рядом…

Алекс тоже был рядом с ней. Он блуждал по лабиринтам скорби в надежде обрести выход. Он искал ключ от двери, которая вот уже вечность приоткрыта, и стоило только толкнуть дверь, и она откроется и перечеркнет весь холокост, и тогда все начнется… вернее закончится… или снова начнется…

Андерсон бегал по улицам города как ошалевший. Он толком не знал, что теперь хочет. Но решил наконец отправиться в знакомому церковь. Там он узнал через друга, в каком приходе жил последнее время Анфем. Не долго думая, направился прямо туда. Это оказалась небольшая церквушка на краю города, правда выглядевшей достаточно внушительно и красиво. Золотистые купала играли на фоне саркастических небес, смеющихся над безбожником, который стоял перед воротами в надежде, что ему отопрут. Наконец подошел какой-то монах и узнал, что надо Алексу. Алекс сказал, что ему нужно поговорить с главой монастыря, с каким-нибудь игуменом. У него вроде есть дело, и он готов пожертвовать для монастыря некоторую сумму. Монах отпер ворота и впустил безбожника.

Игумен сидел у себя в кабинете с очень озабоченным выражением лица. Алекс понял, что скорее всего он пришел не во время, но его настолько терзали сомнения по поводу этой чертовой загадки, с другой стороны он хочет до безумия завершить свою миссию и отдать Солло его проклятые книги, спрятаться за своей маской беспечности и продолжать прожигать жизнь.

-Что ты хотел, сын мой? – спросил монотонно игумен.

Ну вот, сейчас начнется проповедь о добре и зле. А он держится неплохо. И все же я ему не сын. Кем они вообще себя возомнили, не богом же. Почему сын?

-Меня интересует один ваш служитель, в бывшем служитель, - немного нервничая ответил Алекс, боясь, что священник откажет ему в объяснениях.

-О ком ты говоришь, сын мой?

Ну, вот опять – СЫН. Еще раз скажет сын и взорвусь как вулкан! Надо взять себя в руки.

-Я бы хотел поговорить о человеке, которого вы предали анафеме.

Игумен нахмурился.

-Почему ты о нем спрашиваешь? Он более не сын божий. Он оскорбил его имя, но мы не вольны судить его, ибо не судиями являемся.

А говорит-то как витиевато. Хитро – по-поповьи. Ну ладно, хоть сыном меня своим не обозвал.

-Да, я занимаюсь небольшим расследованием. Вы бы мне очень помогли. Я частный детектив. Тут нет какой-либо тайны. Просто мои проблемы упираются в Винсента. Мне хотелось бы поподробнее о нем узнать.

-Ты кривишь душой сын мой, - также монотонно продолжал священник.

Алекс начал краснеть. Да не сын я тебе, дьявол тебя возьми!

-Почему вы считаете, что я кривлю душой. Мне действительно нужно узнать при Винсента Анфема. Я веду расследование.

-В этом ты абсолютно прав, но ты ведь не детектив. Ты на него не похож.

-С чего это вы решили?

-Я просто это вижу.

-И что же вы видите еще?

-Я вижу, что ты заблудился, сын мой, и ненависть сжигает тебя. Она все ближе, но ты не понимаешь, чего тебе хочется. Ты думаешь, если сбросишь с себя свою ношу, то все пройдет? Но это не так. Бремя останется клеймом на себе. А избежав проблемы, ты не решишь ее.

Ну, вот. Началась проповедь.

-Знаете, я не хочу отнимать ваше время, поэтому хочу спросить еще раз: вы мне можете хоть что-то рассказать о Винсенте, или о его брате. Мне нужно хоть что-то, за что-нибудь зацепиться.

-У Винсента не было брата. Кто сказал тебе, что у него есть брат?

-Как это нет! Я его сам видел! Несколько часов назад!

-Я еще раз говорю тебе: У Винсента не было брата. Его мать умерла при родах своего единственного ребенка. Отец умер чуть позже, оставив ему свои сбережения, на которые Винсент мог прожить неплохо. Я не могу упрекать его в алчности – он никогда ею не болел, но я не понимаю, как Дьявол смог переманить его на свою сторону.

-Подождите. Насчет брата – мать ведь могла родить двойню, а то, что вы не знаете о существовании второго ребенка, еще не значит, что его не было.

-Ты видел не брата Винсента, ты видел Дьявола. Он искушал тебя также, как искушает любого. То, что ты ему поверил – твоя слабость, сын мой. Но поверь теперь мне, ибо я говорю тебе от Господа, он не хочет тебя обманывать.

-Что-то не особо он был похож на Дьявола, знаете. Мне даже кажется, он оговаривал Дьявола.

-А ты думал, что он тебе прямо так и представится?

-Да ничего я не думал. – Алекс немного помолчал. – А вы слышали что-то о той книге…

-Сатанинская Библия! – игумен пренебрежительно сморщил нос.

Андерсон рассмеялся саркастически, а священник гневно на него взглянул:

-Что вас так рассмешило?

-Извините, но это для моего склада ума довольно смешно. Все эти разговоры про Дьявола настолько банальны. Священники всегда пугают людей рассказами про Дьявола.

-А чем я должен пугать тебя еще, сын мой? Другой мифологией? Так бы скорее сделал Винсент. Но видно она не принесла ему особого счастья. Лучше всю жизнь боятся Дьявола, чем чего-то более непонятного. Страх абстрактного вводит в сумасшествие и забытие. Знаешь библейскую историю про бесов?

-Про то, как свиньи упали с обрыва?

-Да, ее самую. Если в тебя вселятся бесы, то изгнать их будет не так-то просто. Они извратят тебя изнутри, надругавшись над душой. Она станет дырявой и рваной, как кровоточащая гнойная рана. А затянуться ей поможет не одно прочтение «Отче наш…».

-Знаете, я читал Достоевского и знаю, чем что может обернуться. А вы, мне кажется, говорите как радикально настроенный священник.

-Я не делю веру на радикальную и уравновешенную. Вера есть вера. Мое солнце светит в раю, твое – где-то посередине. Ты еще молодой юноша. А между нами сейчас пропасть, в которой вращаются круги мироздания. Я со своей стороны вижу их по-одному, ты со своей – по-другому. Для тебя священники уподобляются прямолинейным набожным до безобразия созданием, фанатично смотрящим в одну точку. В чем-то ты прав, но для каждого из нас вера заключается в крохотном мирке, который мы еще можем сохранить в нас самих или около нас. На моих руках кровь Спасителя, на твоих кстати тоже. Я в отличие от тебя пытаюсь отмыться от этой крови, пусть даже у меня не получается, а ты не делаешь ни одной попытки. Дело твое.

-Вы разве не будете мне читать проповеди. Это ведь ваша работа.

-Моя работа, - игумен уставился на оппонента. – Это моя жизнь! Моя работа заключается совсем в другом. Мне не платят сверхурочные за то, что я спасаю души таких грешников как ты.

-Теперь я понимаю, почему Анфема направили именно в вашу церковь. Я ошибся, сказав, что она радикальна, вернее, что вы радикальны. Она демократична. Вы ведь не стараетесь так сильно влезть в каноны церковных правил…

-…Но беспрекословно их выполняю и подчиняюсь им, не нарушая, - последнее слово он произнес по слогам.

-За что конкретно вы выгнали Анфема?

-О, я об этом не смогу сказать в двух словах. И вообще, я же не Метрополит всея Руси, чтобы принимать все решения сам.

-Понятно, значит, на вас надавили.

-Я тебе этого не говорил, сын мой.

-Не волнуйтесь, не говорили. Так вы были в чем-то согласны с Анфемом?

-Я не могу перед лицом Бога обличать его страдания в никчемности. Он заплатил свою дань сполна, и велик уже хотя бы поэтому.

-Вы считаете, что если человека распяли на кресте, то он должен уподобляться божественному началу?

-Именно в этом и заключается парадокс. Люди думают, что верят во что-то сверхъестественное, но на самом деле это настолько банально. «Даже с широко открытыми глазами они ничего не видят». Но ходят и смеются, смотрят на свое отражение, а его просто нет. Они исчерпали себя. Анфем дал мне это понять куда более доступным образом. В его мифологии все можно было объяснить, и, тем не менее, таились тайны, которые не были описаны даже в тех книгах, про которые он мне говорил. По его словам, все книги вместе могут привести к этой загадке, вернее помочь ее разгадать. Он считал, что есть еще одна книга, которая откроется кому-то, если он разгадает головоломку всех томов про мироздание.

-Мне кажется, что-то подобное уже было написано?

-Вы имеете ввиду Лавкрафта?

-Именно. Вы читаете литературу ужасов? – Алекс озарился улыбкой.

-Вы не задумывались, что Лавкрафт видел именно ту же книгу, во всяком случае, одну из них?

-А по мне, так просто Анфем сам придумал это – про араба. Или кто-то другой мог наплести ему что угодно.

-Анфем был не из тех, кто легко поддается на россказни.

-Скажите мне еще одну вещь, пожалуйста, почему вы стали священником, только честно.

-Знаешь, сын мой, в жизни полным полно событий, которые приближают момент истины. Порой ты пытаешься постоянно бросать вызов окружающей тебя действительности, стараясь раздробить ее на части, сделать щебнем. Но в один прекрасный момент беспорядок так сильно начинает над тобой давлеть, свешиваться мечом, играть на твоих нервах. Это поистине напрягает. Единственным способом справиться с ним – это обрести порядок. В стенах этого «дома» я обрел порядок. Если я выйду отсюда, то умру. Вернее умру в том виде, в каком есть сейчас. Мне мешает страх, если ты еще не понял. Я думаю порой, что слишком много знаю. Поверь, истинные знания не приносят людям ничего кроме страданий. Они загоняют их все дальше в угол клетки с толстенными прутьями, которые ты не в силах разогнуть. Мы начинаемся бороться за мир, но на самом деле охотимся за собой и все больше открываем ворота в другой мир, из которого нам озаряет путь северная звезда. Она настолько большая и яркая, что манит нас к себе. Но и настолько яркая, что она нас пугает. Мы не в силах вынести этого постоянного напряжения, и в один прекрасный момент необходимо принять решение – остаться здесь или улететь туда. Но что там – ты наверняка не знаешь. Это даже не описано в книгах. Эти знания могут только передаваться людьми или существами, которые там уже побывали. Но как ты узнаешь, что в твои уши льется правда? В этом и заключается человеческое стремление, если человек конечно не пуст, верить в каждое прикосновение таинственного, в каждый шорох за кустом, и в то же время бояться его, как неизведанного. Зло или добро поджидает за кустом – это тревожит его больше всего – то, что может нарушить гармонию человеческой морали, разрушить его образы, картины перед глазами, невинность, которую он воссоздал сам, рай, который построил своими руками, который так дорого ему, как ничто на свете. А ночью ему приходят странные сны, он просыпается в диком поту, мешает реальность с грезами, впадает в отчаяние, забывает про клетку. Единственным инстинктом становится самосохранение. Вот тогда он уже не способен принять собственное решение. Он ищет опору в людях, которые любят его, которых он любит сам. Когда последний любящий тает в воздухе как мираж, то верить больше не в чего, кроме самой веры.

Игумен замолчал. Его глаза блестели, как два больших темных пруда, но сумел сдержаться. Даже не моргнул, потому что знал, что если сделает это, то выдаст свои чувства наружу, и ему придется все постигать заново.

От веры хоть не едет крыша. Он куда как спокойнее и уравновешеннее меня. Может, мне тоже пойти в священники. Ха. Это будет нечто. Наверное, такого грешника среди святых еще не было. Что теперь для меня мир? Да нет, все тот же. Только я смотрю на него с другой стороны. Он исказился. Я чувствую, что еще один порыв ветра, и крыша улетит окончательно. Это ли станет моим моментом истины!... Может, Бог уже не прощает таких ошибок, какие допустил Анфем…

-Ха-ха-ха! – Алекс громко рассмеялся.

Таксист посмотрел на него:

-Приехали.

Алекс считал деньги, а в магнитоле играло:

The loosers are the winners

The saints are the sinners

The angels in heaven

Keep falling, keep falling

God is no fogiver

He demands and you deliver

The demons in hell

Keep calling, keep calling…

Андерсон шел по лестнице, а его мысли выстраивались пентаграммой, ровной, как позвоночник мира. Каждая ступенька становилась линией, пентаграмма постепенно обрастала и крупнела, становилась отчетливее, из духовной основы становясь смыслом жизни. В голове играла та же песня. Вот дверь в квартиру Анфема… Она открыта.. Алекс проплывает по коридору, смотрит на архаичные древности, красочные обои, картины сюрреалистов и модернистов, которых становится все больше, они размножаются, пугают своей мистичностью и готикой, оставляющей тяжелый осадок на душе. Вильям Блэйк, Густав Доре, Иеронимус Босх, Эдвард Монк. Вот появился Густав Адольф Мосс со своим автопортретом и эта загадочная картина, которую Алекс видел в доме Лазариуса. Подпись – «Вечер в городе», Юдсон Хьюс.

Алекс начинает засыпать, но у него такое чувство, будто его обдало пламенем. Голова так кружится, что он вот-вот упадет в обморок. Подойдя к окну, он обнаруживает там книгу. Ветер дует в окно. Книга закрыта. Почти также она лежала у индейца. Надеюсь, это последний подарок…

В таком же мутном состоянии, словно путешественник по Сомнамбулическому Кадату, он плывет до номера в отеле.

Люсия сидит и молча смотрит на него:

-Что теперь, Алекс?

-Теперь все наконец закончилось.

-Почему твои глаза такие расплывчатые?

-Правда? Я не знаю, - Алекс растерялся. – Я поеду к Соло, завтра же утром. А сегодня я хочу выспаться. Я чертовски устал! И голова как будто кружится.

С этими словами Алекс залез под одеяло, глаза свинцом сомкнулись, и на человека навалился сон.

Он стоял на поле. Он понимал, что это всего лишь сон. Но было такое чувство, что все, что есть здесь, настолько же реально, насколько и то, что осталось позади, в другом мире, откуда он сюда попал. Босые ноги ощущали прикосновении прохладной утренней росы. Он посмотрел под ноги. Они были обагрены кровью, вся роса отливала пунцовой краской, все поле было залито кровью. Бескрайние просторы кровавой травы. Секрет дамокловым мечом навис над полем.

Послышался визг. Он не мог обернуться. Тело его не слушалось. Он понял, что приказ надо осуществлять не физически, надо обернуться силой мысли, странной энергией, доступной сейчас для владения ею полностью. Она проходила сквозь него. Затронув серебряную струнку одной энергии, ухватившись за нее мыслью, он повернулся. На него с визгом летело стадо свиней. Свиньи были с зубами. Их рыла были искажены гримасами боли, ужаса, отчаянья, страха, ненависти, зависти, грубости. Они были похожи на людские лица. Боже, местами это и были людские лица! У некоторых свиней были рога. Некоторые свиньи имели две, и даже три головы, из которых торчали еще другие, прямо изо рта. Он побоялся, что свиньи могут сожрать его. Прямо сейчас, за один миг. Ведь обычные свиньи могут жрать трупы с завидной быстротой. А эти с зубами – они покусятся и на живую плоть. Хотя, что здесь за плоть? Искусственная… или не искусственная. Стадо приближалось. Вот еще пятьдесят шагов и голодные животные набросятся на тело и начнут рвать и кусать его, пожирая и хрустя костями, которыми тоже не побрезгуют.

Сверху упал аромат опиума, окунувший в божественный запах наркотического нектара человеческие члены, баюкая в своем запахе опьяняющего состава. Сладкий наркотик подвалов Амстердама… Что он здесь? Спасение – анестезия от боли, которая последует перед смертью, или падение – способ отвлечь и убаюкать внимание?

Алекс выбрал единственный правильный способ. Он ухватился за серебряную нить и поднялся вверх, словно вознесся. Свиньи пронеслись под ним, даже не заметив. Сверху он развернулся и увидел, что дальше в поле есть зияющая кошмаром пасть пропасти. Она светилась красным снизу. Свиньи с диким визгом кинулись в яму Тартара. Раздался звериный дикий рык, перемежающийся с визгом животных и людей.

-Грязь к грязи, - произнес Алекс.

Он очнулся весь в поту. Рядом лежала Люсия. С таким же блаженным и невинным видом. В груди у Алекса закололо, сдавило. Энергия просилась наружу. Она словно слепая змея пыталась найти пищу или наоборот отдать пищу детям, извиваясь, карабкаясь по отвесной непонятности. Рука Алекса скользнула по коже Люсии. Она была так нежна и бархатиста. Энергия заиграла сильнее, подступила к горлу, а потом стала разливаться по всему телу. Зрачки расширились, пульс участился, а на лице выступил уже не пот тревожного сна, а пот вожделения. Люсия перевернулась во сне, обратясь теперь лицом к Алексу. Он смотрел на ее закрытые глаза и казалось ему, что он видит сквозь них свет, видит, как глаза светятся под веками. Глаза открылись, Люсия улыбнулась самой нежной и дьявольской улыбкой, на которую только была способна. Она полностью была обнажена, одеяло сползло. До Алекса это дошло только сейчас, но не испугало, а наоборот. Он дотронулся до ее губ своими губами, Люсия не отказала. Потом поцелуй затянулся, и Алекс почувствовал воссоединение с женщиной. Он крепко обнял ее так, чтобы чувствовать каждую клеточку ее тела. Мягкое тепло растекалось между ними, склеивая их тела в единый символ манады, вращающейся ВСЕ ВРЕМЯ. Ее лицо, щеки с тонкими волосинками, открытые распухшие губы, шея, покрытая поцелуями страсти, грудь, к которой Алекс крепко прижимался, живот, излучавший потоки ее энергии, входившие в живот мужчины, то, что ниже, теплое и влажное, бедра, обхваченные ногами.

Пляска в эротическом вихре страсти, которая постоянно меняла темп, становясь то медленным танцем, то горячим танго, полным страсти, то зажигательной джигой, то горделивым вальсом. Страсть и плоть, сжигаемая этой страстью. И снова страсть, поглощающая своих создателей. Искра жизни, разгоравшаяся в костер, пламя играло на их бледных кожах, заплетаясь в волосах. Ее лицо напротив его лица, когда он повелительно смотрел сверху на нее, утопающую в подушке… Его тело под ее телом элегантной наездницы, скачущей по знойной прерии, горячей, как сам ад… жар тел не унимался ни на секунду. Они вошли в транс и покачивались в такт, со временем забыв о том, что они представляют. Бренные тела были только способом выражения чувств, лишь медициной в мире мистики и искусства. Глаза Люсии уже горели зеленым огоньком. Алекс лежал по-прежнему снизу и смотрел в эти глаза без испуга, но с интересом, насколько только он мог проявлять интерес в тот момент, когда тело его прогибалось под хрупким женским телом. Кровать уже была мокра от влаги, исходящей от них, пропитана негой соблазна и чувства, которому нет названия в этом мире. Алекс чувствовал, что горел. Пламя объяло его языками и жадно пожирало. Все вокруг было в огне. Последний вздох, последний жест, огонь из глаз Люсии вырвался и поглотил мужчину. Все вокруг побелело. Он издал последний стон наслаждения и провалился в глубокий сон без сновидений, а она так и осталась лежать на нем, укрыв собой. Они продолжали оставаться единым целым, даже сейчас – после постижения запретного плода…

Глава XII

Утром она лежала в постели.

Алекс собирал вещи. Он краем глаза смотрел? как поднималась и опускалась ее грудь. По его телу каждый раз пробегали мурашки, когда он вспоминал про ночь. Это было верхом наслаждений его жизни. Ему казалось, что он всю жизнь утолил жажду своей плоти. Теперь он свободен. Она так приветливо улыбалась сквозь пелену сна, утреннего сна, который приносит самые ясные пророчества, когда чуть шире приоткрывается дверь в грезы. Ему так не хотелось покидать ее. Он знал, что если уйдет, то уже никогда не вернутся. Но чувство, которое сейчас терзало сердце, могло оказаться только любовью, которую Андерсон никогда не испытывал. Сколько раз покидал он девушку под утро, никогда не возвращаясь. Почему сейчас он должен вернуться?..

Дверь хлопнула, но нежное женское тело продолжало нежиться в постели.

Опять самолеты, равнины, море, раскинувшееся под крылами железной птицы, мир, в котором Ноев ковчег уже не актуален в библейском исполнении, когда каждый год реки выходят из берегов, затапливая деревни и даже маленькие города. Это уже не страшит. Всегда есть возможность спастись. И никто уже не поверит в божественное проведение, что перст Всевышнего коснулся облаков, прорвав их и послав на землю воду. Что можно тогда ожидать теперь с высоты? – Кислоты. Это уже страшнее. Но реальный ответ – ничего.

Аэропорт, лица американцев, японцев, китайцев, русских, немцев, черных, белых, красных, желтых, смуглых мулатов, рыжих, старушек, детей, полицейских, чешущих свою задницу с неготовым к действию оружием, инвалиды, цветы, разлитый кофе, оцепленная белой лентой территория, паника, удивление, непонимание. Алексу было все параллельно. Он шел по пути обеспеченности своей жизни с набитой сумкой, сумкой знаний и легенд, внутреннего зрения человечества. Большая депрессия, однообразием свои поглотившая город банальности и шороха нелепости, теперь не касалась Алекса, он был вне этого кокона, плыл на своей маленькой, но быстрой лодке поl шум водопада, обрушивающегося на дымящийся город, стараясь затушить пожар неведения, танец маленьких свиней.

Солло величественно сидел в своем кресле. Он не смог скрыть радости, с которой встретил Алекса:

-Здравствуйте, мистер Андерсон. Чертовски рад вас видеть!

-Взаимно, Солло.

-Надеюсь, я не изменил вашу веру, мистер Андерсон? – саркастически спросил Соло.

-Моя вера по-прежнему в швейцарском банке, а ваша вера у меня в сумке.

-Хорошо, но разве вам совсем не было интересно? – его улыбка еще шире растянулась.

-Солло, к чему эти кривые разговоры? Спросите прямо, если вам что-то интересно. Если нет, то просто дайте мне чек, и я пойду дальше прожигать свою жизнь, как вы и хотели. А вы будете заниматься своими делами и читать эти книги, вызывая Дьявола. Вы ведь именно этого хотели?

-Ладно, расскажите мне, что вы нашли. А лучше покажите.

-У меня четыре книги, еще одна у вас, полагаю. Все вместе они наделены волшебными свойствами и действуют так, как вам угодно. Все пять.

-Их пять? – вроде искренне удивился Солло.

-Да. Они повествуют о всем сотворении мира. На протяжении его ВСЕГО. Прочитайте сами, я этим не занимался. Могу сказать точно – они все подлинные. Не могу точно определить дату их создания, но думаю это вам не так важно. Меня уверяли, что их много раз переписывали, но, похоже, в них вкралось значительно меньше ошибок, чем в другие писания. Люди, ведущие данные летописи действительно были ответственны перед своим искусством. Пав, они сразу воссоздали свое подземелье, - Алекс улыбнулся.

-Что вы имеете ввиду?

-Прочитайте сами, Солло. Там все есть. Вам понравится.

-Хорошо, прямой вопрос, - не отставал Солло, - вас затронули эти поиски. Вы поменяли свое мнение о мире.

Закончив вопрос, Демиан Солло, начал выписывать чек, медленно и ровно выводя круги после палочки, после каждого нуля мистер Андерсон сглатывал. Количество нулей, наконец, стало равно запланированному, Солло протянул бумагу Алексу. Алекс взял бумагу, молча отвернулся и пошел. В дверях он остановился, о чем-то думая и сказал:

-Нет.

Это были последние слова, вернее последнее слово, которыми обмолвились деловые люди.

Иногда лежишь на диване под звуки музыки или под звуки тишины, смотря на окно. Не на то, что за ним, на само стекло, в котором отражается пустота, в котором отражается то, что за окном и в то же самое время все, кроме этого, глаза кристаллизуются. Проходит тысяча лет, тысяча часов, часов бесконечности, смотришь на руки, которые кажется обагряны кровью в тусклом освещении комнаты с красными занавесками, между стеклом и тобой – строение из костей, которое вот-вот разрушится. Не понимая как, ты смотришь на занавески, и они начинают шевелиться. Это ветер или ты шевелишь их? Так сложно поверить в то, что НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, но так хочется, потому что из таких противоречий состоит жизнь, а энергия сохраняется в совершенно недоступных видах, которые не понять мозгом, иссушенным в пустыне, где повесился Иуда.

Рой мыслей. Они не могут выстроиться. Если бы они выстроились, то это была бы обычная загрузка. Но тут что-то другое. Твой компьютер подвис. Ты не знаешь, что с ним. Мысли маршируют не в ногу друг с другом, а хаотично. Они роятся и вносят сумятицу в свой строй. Потерявшиеся солдаты… Наконец вспоминаешь прошлую жизнь, что было хорошего, плохого, что было того, о чем нельзя сказать никому, школа, друзья, боль, страсти, море любви, которой потом оказалось и не было вовсе, высокая лестница, ведущая в небо, страх за свое будущее, недовольство своим прошлым, ощущения бренности, ненужности, поиск смысла жизни на дне стакана, в Боге в роскоши, в силе, в уме, в умении хитрить, в запрещенных опиатных группах, способных отвлечь хоть на время, в дыме, который обволакивает и успокаивает.

Со стороны это просто и понятно, банально до обыденности, потому что со стороны чувства другого человека приобретают двумерный характер, но если погрузиться в них, то поймешь, что они объемны и способны обволакивать также волшебно, как вода обволакивает холодом тело, леча его штормами алхимии, единственно сохранившейся с древних времен и имеющей исцеляющее свойство. А может даже и не трехмерный, а более совершенный, имеющий большее количество измерений, перекрещивающихся между собой в серебряные волокна, наполняющие мир, плоть, жизнь, естество.

В руках стакан с белым вермутом «Чинзано». В голове то, что не банально. Иллюзии сменяются одна за другой. Люсия, книги, существа, Дьявол, серебро, край света. Понятия бегут одно за другим. Именно так приходит момент истины, когда рулетка останавливается и делает свой выбор на одном, после чего начинается цикл. И молись, чтобы цикл был тебе приятен, был реально твоим выбором. Смотреть со стороны свое падение не очень приятно. Если бы ты только был… здесь… им. Она… там… Книги. Нет!

Такси, которое снова мчит Алекса в прошлое, в мир, откуда он недавно ушел.

Зачем еще жить, если не знаешь ответ на этот вопрос. Зачем видеть каждый день пьяные рожи в баре, зачем загребать лопатой деньги, иллюзии и антисвободу, лишь ощущение свободы, но не ее саму. Утопия, погружающая нас в неверие, выводящая нас из себя. То есть из нас же самих, заставляющая нас бежать от нас же самих. Позвольте мне пройти внутрь, черт побери! И пусть черт поберет самого черта… Боже, у меня крыша едет!

Солло у себя не было. Алекс спросил у секретарши, где можно найти Демиана Солло. Она кокетливо улыбнулась и нехотя ответила, что он сейчас в загородном особняке, но адрес дать не может. Андерсон поинтересовался, не может ли она ему позвонить. Секретарша набрала какой-то номер. На том конце ответили. Она тихо почти шепотом, так что Алекс ничего не слышал, поговорила с оппонентом и передала ему трубку.

-Здравствуйте, Солло?

-Да, я вас слушаю, Андерсон. Что вам еще надо? Чек не берут?

-Вы не особо приветливы, Солло. У меня есть то, что я забыл вам отдать. Так, на всякий случай, не стал отдавать. Вдруг чек был бы фальшивым. Вы уж извините, но такое сейчас время, вы понимаете?

-Понимаю, но мне неприятно, что вы не поверили такому человеку как я. Мое слово крепко, я всегда держу его.

-Знаете, Дьявол любит пошутить.

-На другом конце трубки раздался смех.

-Хорошо, дайте мне секретаршу, я попрошу ее написать вам адрес.

Особняк Демиана Солло находился примерно в тридцати милях от Нью-Йорка. Это был скромный, но со вкусом выполненный в старинном романском стиле домик, имеющий три этажа. Солло стоял на улице, наблюдая за въезжающей в его ворота машиной.

-Извините меня, мистер Андерсон, я очень занят. Не могли бы мы покончить с делом прямо сейчас. Говорите, что у вас.

-Неудачники в выигрыше, да Солло? – похоже, роли сменились и теперь Алекс давил на Солло своей демонической насмешкой.

-Что вы имеете ввиду, я вас не понимаю?

-Почему вы держите гостя на пороге? Это неприветливо. Пригласите его в дом. Так ему будет лучше, да и хозяину тоже.

Солло оценил взглядом Алекса.

-Ладно, давайте войдем. Но у вас, похоже, поднялась температура. Вы на себя не похожи, мистер Андерсон.

Они вошли в дом.

Не стоит и упоминать о всех тех убранствах, которые обычно растыканы по углам комнат и коридоров таких особняков. Серебро, классика, красное дерево… Они поднялись по лестнице на второй этаж, вошли в небольшую комнату с камином и сели за черным массивным столом, блестевшим как глаза Алекса. На стенах висело оружие в самом разнообразном виде. Даже непонятно, как такая комната вмещала столько орудий истребления живого различных эпох. На одном очень старом мече, но не потерявшем свое устрашение было высечено на латыни “Erra”. Это почему-то сразу бросилось в глаза Алексу. Кто-то говорил, что если в начале акта спектакля на сцене есть оружие, то вскоре оно точно будет задействовано.

-Итак, что вас привело сюда, мистер Андерсон.

-Знаете, Солло, мне интересно было бы ознакомиться с книгами. Прочитать их.

-Неужели. А мне помнится, вы сказали «нет» на прощание?

-Солло, вам нужен довес к книгам или нет?

-Про что вы?

-Я же сказал вам по телефону, что не все отдал. Мне нужны книги, чтобы я вам отдал ВСЕ.

-Ха-ха. Интересная мысль. Как же это связано?

-Как связаны между собой семь кругов ада, Солло? Вот так и это связано, черт подери. Я могу выйти сейчас и пойти прочь, а вы так и будете кричать своему демону, пока не надорвете глотку. Но без кое-чего у вас ничего не выйдет!

Солло встал.

-Ждите здесь. Я принесу их. Вам нужны все пять?

-Да.

-Только зарубите себе на носу. Попробуете выкинуть фокус и вас вынесут отсюда полумертвым.

-Я не умею творить фокусов, Солло. Я не маг.

Солло вышел. Защелка в двери сработала. Алекс был закрыт. Было слышно, как к двери подошли двое человек. Видимо охрану позвал.

Через пять минут Солло вернулся с книгами.

-Прошу вас, мистер Андерсон, - Солло положил стопку книг на стол. Они были практически идентичны. От них пахло древностью, но сохранились все просто великолепно.

Алекс сел и начал их пролистывать. Картинок не было совершенно. Не было никаких знаков, пентаграмм и всякой подобной ерунды, которыми полны оккультные собрания. Тишина окружали комнату. В камине лежали остатки недавно прогоревших углей, за окном тихо начал постукивать по карнизу дождь, наполняя природной музыкой пустынную обстановку. На стенах по прежнему висело оружие. Самурайские мечи, ручки которых были отделаны слоновой костью, даги, французские шпаги с перьями на рукоятях для элегантности, плоские ножи и мечи, алебарды, катаны, нунчаку, рапиры, цепы и много чего еще. Не хватало только древнего меча с четырьмя латинскими буквами.

-Солло, - вдруг заговорил Андерсон. – А что вы думаете было до Бога?

-Зачем вы спрашиваете?

-Мне интересно. Скучно тут сидеть и читать все эти легенды для вас, пока я не найду то, что мне надо.

-А что вам надо?

-Как что. В этой книге есть все. Значит, в ней есть и тот момент, когда мы с вами говорим и что-то еще.

Алекс рассмеялся. Солло хмурым взглядом окинул собеседника.

-Я шучу, Солло. Но ведь и вправду почему все должно быть так, как нам сказали? Кто нас заставил верить в то, что написано в других книгах. В сказки о вечных жизнях. О рае и покое, о зле, которого надо бояться. Может в мире, нет ничего, кроме этой энергии?

Алекс вновь рассмеялся.

-В вас определенно вселились бесы, мистер Андерсон.

-Бесы по вашей части, Солло. Это ваше, но не мое. Я в бесов не верю, вы помните? Я верю в счета в швейцарском банке. А может и впрямь, до всего этого иерархического пантеона ангелов и архангелов было что-то еще, более организованное и сбалансированное? Был Кулулу, Ктулху или что-то в этом роде. Люди ведь часто тянутся к нему. Вернее к тому, что он собой олицетворяет. Древнее, неприкосновенное, совершенное, живое, наконец!

-Меня не интересуют сказки, мистер Андерсон. А также ваши рыбы и прочие существа.

-Тогда посмотрите сюда, Дьявол вас побери! – Алекс кинул раскрытую на странице без номера (как и все страницы в этих странных фолиантах) книгу на стол перед Солло.

-Осторожнее, мистер Андерсон. Этой книге нет цены, а вы ее так швыряете.

-Ничего не случится с вашей книгой! Читайте.

Желваки на скулах Солло заиграли, но он уткнулся в раскрытую книгу. Алекс ткнул пальцем, где читать.

«Эрра возжаждал крови и бросил свою тень на длань глупого человека, отклонившего единственный путь.

Все, что не есть пусть истинный, ведет к страху и смерти.

Но страх есть и в ней самой.

Потому бойся клинка, ибо Эрра сейчас лишит тебя жизни – читающий эту книгу человек со злым именем Демиан.»

Солло поднял глаза, и воздух моментально рассек острый меч, управляемый нелепыми движениями мистера Андерсона. И, тем не менее, он достиг цели. Голова Дамиана слетела на стол, а кровь забрызгала черную поверхность стола, куда и упала со стуком голова, потом она подпрыгнула и покатилась к краю, грохнулась на пол и продолжила свой путь, пока не остановилась, оставив за собой кровавую дорогу. По мечу стекали багровые капельки. На другой стороне меча латиницей также была выведена надпись «Abaddona».

В комнату заглянул один из охранников Солло. Он быстро оценил ситуацию, увидев Алекса с окровавленным мечом в руках. Охранник вошел в комнату, загородив спиной дверь, достал пистолет и направил его на Алекса. Тот попятился назад и уперся в стол. Меч выпал из его рук и со звоном ударился о пол. Охранник надменно приподнял лицо, искривившись в злобной ухмылке, но лицо его вдруг исказило удивление, и даже возможно некоторый ужас. Что так могло его напугать? Ответом последовало падение. Из спины его торчал короткий кинжал, а в дверях теперь стояла Люсия. Она кивком головы пригласила Алекса к себе. Надо было явно бежать, пока никто более не спохватился и не застал два окровавленных трупа.

Выйдя быстро из комнаты, Алекса заметил еще один труп охранника в коридоре. Тот лежал со свернутой шеей, изо рта его на пол капала кровь.

-Это тоже ты постаралась? – обратился он к Люсии. – Да уж, силы у тебя достаточно.

Люсия промолчала. Ответ и не требовался.

Они выбежали из дома. Во дворе был всего один охранник. Не успел он достать оружие, как женщина молниеносно подбежала к нему, а скорее даже подлетела, потому что не заметны были шаги, которыми обычно ступают простые смертные, и ударила того по переносице. Бедняга отлетел аж на пять шагов. Из носа его захлестала кровь, а сам он потерял сознание от сокрушительного удара хрупкой женской рукою. Алекс уже перестал удивляться чудесам, потому что повидал слишком многое.

Глава XIII

-No rose without a thorn

Dead before you’re born

A world full of nothing

So keep praying, keep praying.

Люсия сидела на диване и напевала этот мотив. Алекс развалился рядом. Он читал книги. И так без перерыва уже часа три.

-Что дальше? – оторвался он от книги и посмотрел на женщину.

-Тебе решать. Ты теперь устанавливаешь правила. В твоих руках весь мир, и тебе им распоряжаться.

-Я не знаю, что мне выбрать. Я знал недели две назад, пару дней назад, может даже, когда стал свидетелем некоторых странных вещей, но теперь…

Алекс замолчал.

-Теперь я не знаю, - продолжил он. - Может, ты мне подскажешь?

-Я здесь не для того, чтобы тебе подсказывать. Я не хочу тебя искушать.

-О чем ты.

-Ты знаешь, о чем я.

Алекс неподдельно смутился.

-Да нет, не знаю. Откуда мне знать?

-Ты очень часто забываешь свои сны, а они являются неотъемлемой частью твоей жизни. Посмотри на меня.

Алекс стал пристально ее разглядывать.

-Да не пялься ты на меня так! Просто посмотри.

Алекс снова взглянул на нее. Но теперь он глядел не внимательно и пристально на ее черты, а смотрел как-то сквозь с заметным равнодушием. В его глаза ворвался звездный поток. Он почувствовал нечто странное, будто его душа находится на небесах, а тело в аду. Настолько противоречивы были переживания. Глаза на миг ослепли, но потом стали привыкать. Или Алекс перестал их использовать. Он ощущал свечение телом. Перед ним был белый огненный кокон. Он мерцал с незначительной частотой, но был поистине настолько ярок, ярок как солнце. Нити света испещряли его повсюду, они переливались и светились сами по себе, составляя белый клубок, который и издавал основное свечение. Бах! И Алекс вернулся к нормально мировосприятию.

-Что это было? Я такое уже видел! – спросил он, стирая проступивший со лба пот.

-Это была моя сущность. Твоя светится почти также сильно, как и моя, только немного потусклее, - улыбаясь ответила Люсия.

-Твое имя вроде соответствует твоей сущности.

-Да, можно и так сказать. Но вообще, все, почти все, такие.

-Что ты имеешь ввиду?

-Я имею ввиду, что все люди светятся также, просто не замечают этого. Они боятся прикоснуться к чуду. Каждый раз, когда приближается момент истины, они убегают от нее, а надо просто открыть объятия. Verum in caeco est, и не каждый раз она будет тебя баловать. Это всего лишь шанс, который может подвернуться всего один раз в жизни.

-Люсия, скажи мне, ты ведьма?

Женщина громко рассмеялась.

-Почему ты так решил?

-Ну, знаешь ли, не каждая женщина способна на такое…

-Я пока не сделала ничего ТАКОГО.

Молчание.

-Люсия, я тебя люблю.

На этот раз она не рассмеялась. Она взглянула на Алекса, слегка улыбнувшись, так кокетливо и тепло. Алекс ответил тоже улыбкой.

-В средние века тебя бы сожгли на костре, - проговорила Люсия чуть хриплым голоском. – Поверь, я не ключ от двери, которую ты пытаешься отпереть.

Она встала, пошла к двери.

-Ты куда, - с тревогой поинтересовался Алекс.

Люсия замерла на миг перед дверью, держа ее за круглую позолоченную ручку.

-Я ненадолго. Скоро вернусь.

При этих словах из глаза ее покатилась слеза, сбежала по щеке, капнула на грудь и там – на сердце – растворилась. Женщина открыла дверь и молча вышла. Ей сотни раз признавались в любви, сотни раз восхваляли ее грязными словами, но никто никогда не любил ее по-настоящему – светящуюся фею времен падения.

Алекс тем временем продолжил читать книгу. За окном стало смеркаться. Строчка пробегала за строчкой. Загорелся маленький светильник. Буквы продолжали плясать в таинственной какофонии, интрига жизни холодом пробега по спине ручейками тревоги, тревоги ожидания неминуемого. Так всегда бывает, когда новое непознанное стремится ворваться в тебя и оборвать нити связи с прежним миром, хотя бы на время, когда мертвецы хотят провести нас сквозь ночь путями призраков в другой мир и показать, что есть за гранью много чего еще. За окном раскинулось апокалиптическое черное чудовище, состоящее из глаз, так прельстившее еще Честертона. Оно узрело все, в том числе и таинства комнаты в отеле, где человек читал древние таинства. Женщина так и не вернулась. Он пару раз подходил к окну, смотрел за окно. Вот уже приближался рассвет. Начался дождь. Под эту убаюкивающую музыку читать книгу было наивысшим наслаждением…

Прошло всего три дня и три ночи, трижды три прославленных великим знанием, почерпнутым из всех книг. Алекс стоял перед окном и смотрел на дождь, который не прекратился ни на минуту. Но по его взгляду было непонятно, ждет ли он по-прежнему женщину или уже знает, что она к нему не вернется, потому что сама полюбила его, нарушив тем самым ЗАКОН. И это было первой ее Анафемой, ее отречением от себя самой. Ее Анафемой стала любовь, которая разбила тьму, в которую никто уже не верил и не испытывал, но которая воскресла и вознеслась в том месте, где этого менее всего могли бы ожидать.

Алекс взял последний том в руку, еще раз перечитал его последнюю страницу и положил на подоконник. Ему вроде как стало жарко, и он открыл окно. Внизу проезжали машины, бегали люди. Высота была приличной. Перед окном летали ласточки. Дождь кончился. Алекс сел на корточки на подоконнике. Книга лежала позади него. Ветер перелистнул книгу на ту страницу, на которую ему хотелось. Алекс смотрел на этот суетной мир. Что есть это для него? – Ад… Рай… Или совершенное ничто, хаос. Алекс встал прямо, придерживаясь рукой за оконный проем, ощущая рукой его холод. Постепенно рука тоже становилась холодной. Наконец он отпустил руку, закрыл глаза. Он стоял так, молча, сердце его билось с неимоверной скоростью, а разум его летал далеко и пересекал миры со скоростью Бога, возможно. Перед глазами пролетали образы и крики, страхи прошедшей жизни. Алекс открыл глаза, пошатнулся и ухватился за раму. Он зашел обратно в квартиру, сел на диван, провел рукой по простыне. Как бы он хотел, чтобы здесь оказалась Люсия…

Алекс встал, опять подошел к окну, залез на подоконник… и прыгнул вниз, а в полете он не понял, куда летит, потому что сознание его отключилось и было уже не здесь…

А снизу на окно смотрела Люсия.

Книга была открыта на странице, заканчивающейся словами:

…Появились неугодные самим себе люди, чувствующие в себе гнев и радующиеся этому.

Совратили они мир и сказали: Все, что отречение от Завета нового, который мы создали по указанию Божьему, есть отречение от нас,

Есть Анафема!

НАЗАД