---------В ОБЪЯТИЯХ ГЛУБОКОГО СНА---------

Философский код

Кривая походка, звон в голове, размытое сознание, жалующееся своему хозяину снова и снова. Но хозяина нет. Он ушел. Правда, ненадолго. С утра пораньше он придет в себя, выпьет кефиру и пойдет на работу, захватив панадол или что-нибудь еще, чтобы затушить всплески вчерашних событий, заставляющие раскалываться от боли то место, которое в простонародье обычно называется репой.

Игорь шел домой, ясно в каком состоянии. Уже не в силах даже хотя бы пнуть бутылку из-под водки, смотрящую на него своим узким горлышком, он направился к подъезду, грязному, с разрисованными стенами… Рисунки расплываются, и… Призраки охватывают все вокруг, паря в зареве неизведанного света. “Белая горячка?” – подумал Игорь… “Стоп! Я же думаю. Хм. Это уже хорошо. Но где я?”. Вполне обычный вопрос для человека в таком состоянии. Хотя, впрочем, в КАКОМ состоянии, если он способен думать и размышлять, если все животные инстинкты, охватившие его некоторое время назад, уже отошли на второй план.

-Хочешь ли чего-то еще? Что ты теряешь? – раздались звуки из ниоткуда. Голос напоминал пепел, струившийся тонкой струйкой из глубин вселенной.

Игры разума зашли слишком далеко. Интересно. Уже позади та черта, которая обозначает границу здравого смысла, или она уже пересечена? Как часто мы боимся. Боимся сойти с ума, потерять контроль, создаем себе препятствия из незримой материи, из невидимых потоков мироздания, направляя со всей силой удар в свое бренное тело, не способное вынести внушения. Силы покидают тело, кости скрипят замогильным стоном. И все это лишь потому, что организм получил ненужный приказ; приказ, точнее его наличие, означает болезнь психики, болезнь, развивающуюся суперскоротечно, но способную исчезнуть в любой момент. А что на той стороне? Безумство или бесконечная власть, способная раскрыть все тайны мироздания? Никто не знает!

-Я сошел с ума?!! – кричит Игорь, сам не понимая, к кому он обращается. Но это непонятное ЧТО все слышит и отвечает:

-Тебе лучше знать!

-Кто ты?

Молчание.

-Кто ты?! – Игорь громко повторяет вопрос.

-Меня нет! Хочешь ли чего-то еще?

-Э-э-э. Я не… понимаю.

-Что ты теряешь?

-Ничего, - пауза. – Но что я нахожу? – Задает Игорь свой вопрос, сам не зная, зачем он это делает.

-Так значит, ты хочешь чего-то еще?

-Почему?

-Ты же спрашиваешь, что ты находишь. Значит, ты хочешь ЧТО-то найти!

-Логично, - Игорь думает. – Я сказал не подумав, точнее, я хотел сказать… Стоп! Ты меня хочешь запутать своими бесконечными вереницами слов! Боже! Я точно сошел с ума! Мне…

-Пора! – провозглашает ГОЛОС. –Тебе пора! До свидания-я-я-я-я…

Голос удаляется, оставляя человека в кромешной тьме наедине со своим страхом, глупым человеческим страхом, неосязаемым, неощущаемым, но тем не менее присутствующим. Люди придумывают себе страхи, а потом боятся, словно им это нравится. Мазохисты просто какие-то! Но про это в другой истории.

Глаза открыты, взгляд нацелен в потолок, на который наклеены обои, светло-голубые с тоненькими синими полосками, отражающимися в безумных от пережитого кошмара зрачках Игоря. Холодный пот покрывает все тело – от ног до головы. Рука тянется протереть мокрый ледяной лоб.

-Что со мной было? – вопрос конечно интересный, особенно приятно смотреть на то, как его задает себе вслух человек, оставшийся наедине со своими мыслями. Вот если бы задали его себе на полном серьезе, к примеру, в общественном транспорте, на вас посмотрели бы круглыми глазами и покрутили бы пальцем возле виска. Но когда вы наедине с собой, и никто не мешает, можно говорить о чем угодно, даже о... Ну, не будем опять все опошлять.

Что было, что было. Что только во сне не привидится, особенно после заправки прозрачной жидкостью с этикеткой “Столичная”. В этом случае снятся как минимум просто цветные. А иногда такие образы выплывают из-за облаков глубинного мира человека, что просто жутко становится. Ты пробовал там оставаться и жить, любить и хотеть быть любимым. Что ты знаешь об этом? Ничего? Тогда забудь про то, что есть, отринь мысли о прекрасном мире. Да, иногда он прекрасен, но иногда может задать вопрос: чего ты теряешь? И если ты поймешь, что терять в этом мире уже нечего, когда жена умерла, а дети ушли и забыли о тебе, и задумываешься о том, почему ты не умер в молодости в какой-нибудь перестрелке, или на войне, или в горящем доме, спасая ребенка. Тебе страшно? Значит, ты меня понял. Закрой свою дверь и открывай ее только своим друзьям. Но когда поймешь, что терять уже нечего, сны заберут тебя в страну, про которую никто не знает, а по утру в твоей постели останется лежат только пустая оболочка, которая некогда была заполнена неизвестным никакому ученому уму составом, и в результате химической реакции состав испарился и присоединился…

В чем мораль сей басни? – спросишь ты. А в чем мораль снов? Ответив на второй вопрос, ответишь и на первый – разгадаешь код, который мне не откроется никогда. Да и нужен ли он мне, если сансара так прекрасна… или ужасна…

В объятиях глубокого сна

Я снова здесь. Смотрю на все глазами, полными отчаяния, ничего не в силах изменить или хотя бы исправить. Надежда развивается на тонкой мачте, готовой вот-вот обломиться и накрыть мою голову, изгнав все глубинные чувственные священные мысли и оторвать меня от мира сего. Сколько еще скользить в пучине бытия, радуясь всему, что не радует и оглядываясь на любовь, которая пока не принесла ничего, кроме несчастья. Кто знает, кода все изменится: может быть, прямо сейчас. ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. Магическая формула, известная каждому ребенку, знакомому с наукой о неизмеримой человеческой психике.

Все постепенно входит в свои рамки и становится обыденной вещью в мире фантазий. И я понимаю, что этот мир дарован мне непонятно откуда, но именно сюда я спешил, как обезумевший от радости влюбленный юноша, жаждущий романтических отношений мчится на свое первое свидание в надежде, что оно станет для него роковым моментом всей его жизни. Но ритм жизни распорядится по другому и не дарует ему вечного счастья и блаженства, а обратит в еще один однотипный механизм для воспроизведения органических машин с мышлением и фантазией, ниспадающим по экспоненте до уровня первобытных организмов, способных лишь пропитать органическими чувствами свое грязное тело, не способное воспринять то, что даровано свыше – это просто недоступно. Так зачем стараться, пытаясь измерить все по-своему, если конечный результат будет таким же как и у всех, потому что ТЫ такой же как все…

Но не вечно пелена незнания будет заслонять своим ликом астральное тело, готового пойти в бой, как только придет время. Колебания моего сознания постепенно стали прекращаться, стремиться к нулю. И, наконец, я осознал, что нахожусь во сне, несомый райскими или адскими потоками частиц, исходящих из глубин мироздания. Меня переполняла эйфория… Уже давно знакомое мне чувство. Главное не потерять контроль над собой и не вылететь из этого мира – подумал я. Все постепенно вставало на свои места, принимая земные очертания, известные простому смертному. Легкий ветерок играл моими волосами. Да. Во сне у меня были длинные черные как смоль волосы – не в сравнении с моей настоящей “шевелюрой” из другой реальности – реальности, где есть жизнь и есть смерть, есть любовь и есть ненависть, есть Бог и есть Дьявол…

Я четко находился в мире сна, чувствовал это всеми доступными мне средствами, улыбался и уповался просто очередным моментом блаженства, доступного, как я думал, не каждому.

Разноцветные волны и потоки проходили сквозь меня. Я состоял из частиц этих же разноцветных потоков. Меня нельзя было описать обычными земными словами, как впрочем нельзя было описать и все, что находилось здесь, хотя и слова “находилось” здесь тоже не было. Великолепная музыка и всплески зеленоватого эфира наполняли окружающее меня пространство.

Как легко почувствовать себя богом в этих водоворотах счастья, как легко обмануться и пойти вперед, точнее поплыть, отправиться. Здесь не ходят. Здесь только парят над своими несчастьями, призывая на помощь все возможные силы добра или зла. И эта власть бесконечно слепит глаза, заставляя наше самые лучшие чувства меркнуть, как слабый огонек в мертвом заснеженном лесу. Бесформенные голоса шепчут: сделай это, ты хозяин. Но что это тебе даст? Минутное чувство полного контроля над всем мирозданием, контроля над всем, что можно себе вообразить. А ты, похоже, вообразил себя богом?!! Здесь есть все – радость, горе, страх, любовь, похоть, обезображенная до неприличия. Что тебе надо? А не пришел ли ты в этот мир, чтобы уйти навсегда из другого, считая, что это именно то, что человечество не может никак себе подчинить… а ты смог!

Сбрось с себя золотые путы сладострастия и вернись к тому, чем жил прежде. Убей свой порок и никогда не возвращайся сюда. Но если хочешь проверить все сам – дело твое. Рискни. Мне, наверное, уже все равно. Я уже нашел то, что искал. Нашел не в том мире, что дарует нам иллюзию неуязвимости. И пусть все происходит всегда не так, как хочется. Нельзя добиться чего-то, ничего не постигнув. Глупый путь для лентяев и бездельников.

“Оставь свое тело и приди к нам. У нас тебе будет хорошо… Мы никогда не отпустим тебя. Ты полюбишь нас! О, да! Ты навсегда останешься с нами – в объятиях глубокого сна…”

Мечтая о ней

Мы идем по побережью лазурного моря, искрящегося в лучах красного солнца, готового уйти за горизонт, чтобы завтра вновь проснуться и подарить этому миру еще один светлый день. Мои мысли легки, нам хорошо вдвоем. Мы просто бредем по песку, периодически загребая его ногами и бросая вперед, а он волшебным порошком любви рассыпается мелкими частичками, стразу уносимыми ветром. И больше ничего не надо. Все и так хорошо. Что может быть лучше вечного ощущения блаженства. Наверное… это почти небеса. Я останавливаюсь, прикасаюсь руками к ее плечам, легко их поглаживая. Наши лица начинают сближаться, ее маленький ротик с чувствительными алыми губами приоткрывается в надежде слиться с моим в едином потоке чувств. Все ближе и ближе к заветному моменту…

Звонок. Все события уносятся в глубину, черную пучину, унося все сказочные чувства и туманные силуэты. Я на ощупь ищу кнопку, чтобы наконец вырубить этот проклятый будильник, жму на нее и подношу руки к лицу. Так все еще не хочется открывать глаза – вдруг прелестные мгновения восстанут из глубины и увлекут меня обратно в маленькую страну, расположенную где-то в черепной коробке. Но нет. Надо вставать – работа. Как надоело все это. Каждый день одно и то же!

В офисе было, как всегда, душно и противно. Кондиционер в нашем отделе сломался, и нам приходилось работать в адском пекле под тихую классическую музыку, вечно нас сопровождающую по ходу дел. Особым разнообразием она не отличалась – всегда одно и то же, - Бах или Моцарт. Мы ничего сказать поперек не могли, так как заведующий нашим отделом – кучкой офисных мышей – был человеком с ужасно дрянным характером, у которого не был друзей и, похоже, никогда и не было. А на кой ему нужны друзья, если зарабатывал в двух местах (в нашем офисе и где-то еще, - где точно, я не уточнял) больше, чем мы все вместе взятые, а было нас двадцать человек – двадцать мучеников, но, что поделать, на жизнь приходится зарабатывать, окунаясь в эту мутную воду с головой.

Голова! Черт! Как болит голова!

-Что с тобой, Саш? – спросил меня сослуживец, увидев, как я схватил голову в районе висков, сжимая ее словно арбуз, который надо проверить на точность.

-Ничего – скоро пройдет, - ответил я шепотом.

И тут я понял – как мало живых среди нас. Все были увлечены только своим делом, и им ни до кого не было дела. Серые фигуры, замершие перед электронным миром – кучей железа и нитью всемирной паутины, тащащей все живое в виртуальный мир.

Я встал, накинул пиджак и пошел домой. Никто все равно ничего не скажет, так как я сбежал со своего поста всего минут на двадцать раньше. Дорогу домой я не помню, весь мир для меня посерел и нависал надо мною мертвым небом, серым и монотонным.

Вот я уже сижу в своем кресле, курю “Lucky Strike” и пускаю кольца дыма, нахмурив брови и размышляя о смысле жизни. Равномерный заторможенный поток серого дыма проплывает над моей головой, обволакивая руки и ноги, стягивая их плотной пеленой сетей. Разум начинает мутнеть, расплываться, глаза закрываются. Сигарета испустила последнее дыхание в виде серой струйки вещества, которое так клянут все врачи, но сами не считают за грех сам вдыхать вредные пары. Меня плотным ватным одеялом накрывает сон, уводя от реальности мою голову, которая еще пару минут назад буквально раскалывалась.

Белые облака плывут над зеленой страной, полной экзотических ароматов, наполняющий прозрачный чистый воздух, такой чистый и непорочный, не извращенный грязными лапами выхлопных газов и дыханием серых труб.

Я плыву между облаков, рассматривая окружающее меня пространство. Я зная, что сплю и вижу вокруг себя удивительный загадочный сказочный мир, полный неоткрытых мест, таящих разные секреты. Мне сейчас не нужна реальность, я хочу парить здесь – в тиши и аромате пряных трав и цветов. Здесь мне легко и хорошо, все просто и замечательно. Белоснежные облака и лазурное небо. Розовый снег, не обжигающий холодом и прозрачная вода, обрушивающаяся с гор искристыми водопадами. Я подлетаю к замку, выросшему из зеленых кустарников на большой поляне. Его стены сделаны из белого мрамора и настолько хорошо отполированы, что я могу увидеть в них свое отражение. Массивные дубовые двери открываются передо мной по мановению руки, и я влетаю в сказочный замок, уже зная, кого я там увижу – свою принцессу, единственную принцессу в этом мире. Я не могу разглядеть ее лица – таков загадочный мир сновидений, но чувствую ее всем своим астральным телом, сливаясь с ее душой. Она говорит:

-Здравствуй, мой принц.

-Здравствуй, моя принцесса! Я люблю тебя…

Я сижу и смотрю на картину, висящую на стене, напротив меня, вглядываюсь в скучный осенний пейзаж и кляну будильник за то, что он опять разбудил меня. Что?! Уже утро? Снова утро? Сколько же я проспал?! А сон был такой короткий. Сегодня не надо тащиться в офис – у меня местная командировка. Надо всего лишь договориться о поставках оборудования и отдать кое-какие документы. Я раздеваюсь, принимаю душ, бреюсь, одеваюсь и выбегаю из дома, хотя куда так спешить – у меня еще есть время.

Плетясь к станции Белорусского вокзала, меня вновь окунает в водоворот мечтаний – когда же наконец?.. Когда я ее встречу. Разговоры с самим собой заставляют прохожих глазеть на меня, но мне сейчас все равно, мне плохо и в то же время никак. Мне просто НИКАК. Я пуст и растерян, уязвим и подавлен, и эту пустоту заполняют только мечты, которым никогда не суждено сбыться, мечты о ней, незнакомке из моего сна, которую я знаю и люблю казалось бы всю жизнь. Мне не о чем больше думать, все мое внутреннее пространство заполнено ею, ее глаза обволакивают меня изнутри и заставляют улыбаться, вот только для чего эта улыбка или точнее отчего? От ощущения безнадежности? Депрессия хочет выиграть бой нокаутом. Весь путь прошел также незаметно, как и вчера, когда я шел домой упиваться туманными сновидениями. Я уже не живу в реальности, или почти не живу. Мою теперешнюю жизнь составляют лишь грезы, и мне это нравится, потому что в них я счастлив и любим, хотя это одно и то же… наверное…

Я не могу больше так жить! Это мука! Ничто не помогает. Мне больно. Зачем мне жить в этом мире, если в нем нет для меня счастья. Пришло время уйти отсюда. Уйти навсегда.

Я молча бреду к мосту, проходящему над железнодорожными путями. Еще месяц назад я шел сюда, чтобы отправиться на последнюю в своей жизни встречу с человеком – отдать документы по работе. Больше я не выходил из дома, живя тем, что накупил на целый месяц и хранил в моем огромном прожорливом холодильнике. Телефон обрывался. Я всегда отвечал только одно: “Я болен, перезвоните позже”. Друзья заходили ко мне, но я не открывал им дверь, объясняя это тем, что не хочу их заразить. Не хотелось видеть никого. Все это время я жил лишь своими снами и фантазиями, погружаясь все глубже и глубже в сумеречный мир.

Но всему приходит конец. И теперь я стою на мосту и гляжу вниз – на две параллельные линии, уходящие в бесконечность. Скоро там окажусь и я. Здесь мне нечего терять. Надо только подождать, пока поедет поезд, чтобы уж наверняка. Все говорят, что перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь с самого момента рождения, у кого сколько хватает памяти. Знаете, что вам скажу я. Ни черта я не вспоминаю! Передо мной стоит лишь образ прекрасных карих глаз с большими ресницами. Я понимаю, что болен, но меня уже не вылечить. Это навсегда. И это навсегда продлится всего несколько секунд… Единственное, что спасет меня – это глаза, которые в этом мире я уже не увижу.

Едет поезд. Я перекидываю через перила ногу… Другую, но вижу все это как-то со стороны. И нет места, где можно спрятаться, потому что прятаться от самого себя – бессмысленно. Я уже с другой стороны. Меня здесь нет. Я свободно парю в воздухе – лечу навстречу двум параллельным линиям, вспоминая песню, которою вчера крутили по радио: “…Люби меня, когда меня не станет…” Но здесь некому меня любить, здесь нет места, где можно спрятаться, и нет места куда я могу пойти. Я упал…

-Мужчина!

Я открываю глаза.

-Мужчина! Что с вами?!

Перед глазами все плывет.

-Да вызовите же кто-нибудь скорую.

Зрение постепенно восстанавливается. Я оглядываюсь – похоже, я прислонен спиной к перилам. Значит, я не прыгнул? Это был всего лишь сон?

-Вам уже лучше? – приятный женский голос задевает мое сердце как струну задевает музыкант, пытаясь извлечь прекрасный звук.

Передо мной склонилась девушка. Я смотрю в ее карие глаза… Это она… Мой рот сам открывается:

-Я тебя люблю…

У чертог Ра

Вознесясь сквозь спирали к лучезарному свету, идущему из глубин древности, раздвигая двери именами ихними, что есть нерушимая тайна для живущих.

Проходя лабиринты красок блаженных цветков, к коим нельзя прикасаться на земле, я плыву к теплу, которое омывает мое тело благоуханиями и ароматами невиданных миров и созвездий, что освещают мой путь вечным огоньком надежды и мечтаний.

Бог озаряет меня сиянием своего утчата.

“Да не отделится от меня мой Ка, создающий для меня опору в этом мире, и пусть слова мои не будут глупы и невежественны, а будут идти от сердца к лику твоему, и прочитаешь их ты, и откроешь божественный лотос, из которого я появился на свет”.

И растут мои крылья ввысь, сами машут у меня за спиной, унося ввысь. Но куда уже выше? Куда выше этих глубин, что есть здесь море над головами – вместо неба, - льющее на нас свою живую воду, полную любви и задумчивости, заставляющей нас кружиться в этом водовороте ментального вихря.

Здесь все для меня и все для тебя, здесь нет ничего, что противно для сердца и заставляет его проиграть перу Маат и стать жертвой для Амама. Здесь луга, поля и реки, что вздымают к земле ил, увлажная и питая землю нектаром, что льется по ее жилам к самому центру, откуда пошло есть все.

Не думай о бремени и просто чти безнаказанностть строф, не их глупостью и бессмысленным текстом, что одурманивает разум, найди то, что спрятано в глубине стихий и все тебе будет понятно!

И все откроется тебе!

И ты БУДЕШЬ!

Гроб

Микаеле выпил чашечку горячего кофе, выкурил гаванскую сигару, привезенную ему братом и готов был уже отойти ко сну, помолившись перед этом, но жена окликнула его:

-Майке! Ты весь день сидел на своей жирной заднице в старом кресле своего покойного папаши и смотрел этот чертов футбол, чтоб у них всех ноги отвалились! Сделай милость, дорогой, сходи и принеси большой стол для праздников от соседа.

Микаеле нехотя вылез из кресла, в котором он утопал всей своей тучной фигурой. Кресло отозвалось легким скрипом старых пружин, впивавшихся в задницу своего хозяина, который впрочем ничего не чувствовал по причине толщины своей кожи. Бросив сигару в открытое окно, он промолвил в ответ своей жене:

-Дорогая, сколько можно меня мучить? Сейчас, наверное, мой покойный папа, которого ты недавно упомянула, перевернулся в своей могиле три раза. А все от тех несправедливых высказываний, которые ты умудряешься отпускать в мой адрес. Я весь день заполнял документы, дабы вовремя заплатить за квартиру.

-Эта жалкая бумажка? – отозвалась его жена, широко раскрыв глаза.

-Да что ты понимаешь! Вот заставлю тебя заполнять эту “жалкую бумажку”, тогда поймешь, какой это непомерный труд. Плюс к этому, мне пришлось выпить шесть банок пива, чтобы оно не досталось гостям, которые придут завтра. Которые ходят каждый год и, черт побери, объедают нас! У нас и так мало денег…

-Побойся Бога, дорогой! Что ты такое говоришь. Ты стал таким скупердяем, что готов повеситься, если у тебя отберут хоть одну монету.

-Да пошла ты! – муж отвернулся и пошел в спальню. Он было хотел сказать жене еще о том, что ему пришлось болеть за футбольную команду, периодически крича и подбадривая игроков, несмотря на то, что он находился по другую сторону телевизора, и от этого кричать надо было громче и выразительнее, чтобы они услышали, но передумал – ему очень хотелось спать, и после такого “сложного” дня он не смог отказать предложению Морфея.

Микаеле подошел к кровати, сложил руки на груди и уже собрался прочесть молитву, но в самый последний момент передумал и решил, что это отнимет у него слишком много сил. Тогда он просто сказал “аминь” и грохнулся на кровать пузом вниз, чуть не проломив ее, потому что знал, что в таком положении лучше всего восстановить силы, поспав часиков двенадцать-пятнадцать, как он обычно делал.

Микаеле проснулся полным сил и решимости. Он даже готов был этим утром сходить в ванную комнату и почистить зубы, что с ним уже давно не случалось. Но открыв глаза он увидел вокруг себя только непроглядную темень – хоть глаза выколи. Микаеле подумал, он проспал так долго, что снова наступила ночь, и еще подумал, что чем темнее ночь, тем приятнее и глубже сон и решил поспать снова. Он ворочался с боку на бок, но никак не мог сомкнуть глаз – сон не приходил к нему. “Видать, я выспался на три дня вперед”, - подумал Микаеле. – “Тогда надо встать и выпить кофейку. Черт! Сегодня же должны были гости прийти! Ну и к лучшему. Не пришлось мне их принимать. Вот повезло!” Микаеле лежал на животе – так же, как и заснул. Он попробовал встать, но ударился обо что-то затылком.

-Святые апостолы! Кто меня захотел убить!? – заорал он во всю глотку, но никто не ответил.

Микаеле стал ожидать другого удара и закрыл голову пухлыми ручищами, но удара не последовало, тогда он медленно стал отводить руки от головы, потом попробовал медленно перевернуться на бок, а затем – на спину. Его словно кто-то трогал, когда он переворачивался, поэтому его сердце забилось еще сильнее, чем прежде и готово было выпрыгнуть из груди и убежать подальше, лишь бы его не догнали.

Наконец, Микаеле открыл глаза и опять увидел перед собой лишь непроглядную темноту. Он начал думать, что довольно странно то, что в комнате совсем темно и не видно даже света от городских улиц, пробивающегося сквозь грязные окна. Тогда он решил, что его незаметно положили в мешок, и начал осторожно ощупывать все вокруг. Он трогал толстыми пальцами бархат, дерево, или что-то на него похожее, и понял, что находиться в маленьком замкнутом пространстве. Ему стало не по себе, и даже прошиб холодный пот, который он моментально стер рукой. Тогда он дрожащими от страха пальцами нащупал в кармане именную зажигалку “Zippo”, подаренную ему его братом, открыл крышку и повернул колесико. Появилась искра, а затем и пламя, озарившее маленький закуток. Микаеле находился в таком маленьком помещении, что едва мог перевернуться. Над ним и под ним была бархатная обивка, которую он периодически гладил пальцами, чтобы успокоиться, а верх был полностью деревянным. Он постучал по дереву, и то отозвалось глухим гулом.

Откуда-то издалека стало приходить осознание того, где он находиться. Микаеле как мог отгонял вражеские мысли, пытавшиеся прописаться в его голове, но ничего не мог с ними поделать. Ему пришлось впустить в дверь, как только они постучались. Он открыл дверь, а мысли сказали ему: “Ты в могиле”.

-Не-е-еееееет! – Микаеле закричал что было сил, но никто его не услышал. Он даже немножко оглох от собственного визга. – Нет. Нет.

Из глаз Микаеле полились слезы. Он все причитал “нет” да “нет”, но сам понимал, что это уже не поможет. Внезапно боковая стенка гроба рассыпалась в прах, и на заплаканное лицо уставилась черепушка, на которой еще остались куски засохшей плоти.

-Ну что, сынок? Всю жизнь проспал? – скелет заговорил с несчастным человеком голосом Рикардо Сент-Анджело – отца Микаеле. – Ты спал в своей кровати так долго, что все подумали, будто ты скончался. Приехали гости, попили, поели, а потом решили зайти в спальню и увидели, как ты развалился на брюхе, утопнув в перине. Ты до такой степени обленился, что решил спать не дыша. Ну что им еще было думать? Они заказали гроб, место на кладбище – благо жена знала, где ты – скупердяй – хранишь свои сбережения, и похоронили тебя. Ну что ж, сынок, теперь нам будет вдвоем веселее? А, верно? Ха-ха-ха. Requiescat in pace.

НАЗАД