ДОМ

Везде: вверху, внизу, вдали, передо мною –

Безмолвие пространств и ужас высоты,

И ночью Божий перст в провалах темноты

Кошмары чертит с их бездонной глубиною.

(Шарль Бодлер “Бездна”)

Я продирался сквозь колючие заросли к своей машине. Мне уже осточертело бродить по этому лесу. Кроме того, недавно прошел дождь, который я встретил под раскидистым дубом. Сам я не промок, но деревья, которые просто блестели от капель воды, готовы были исправить мое “сухое положение” при первой же возможности, как только я задевал их ветки.

Все, что мне надо было сделать – это взять несколько химических образцов для био-лаборатории, в которой я работал. Наши датчики опять зафиксировали выброс радиоактивных веществ в этой местности – предстояло все проверить. Никого не привлекло желание тащиться за триста пятьдесят километров в глухую чащобу. В принципе, лес не был таким уж темным, как я рассчитывал. Я сделал все необходимые замеры и теперь с колбами в специальных кармашках на поясе тащился обратно к машине, которую оставил у лесной дороги. Солнце уже садилось. Надо было поскорее выбираться – еще ведь нужно успеть в лабораторию до закрытия. Я путешествовал, наверное, часа два. Единственным живописным местом, встретившимся мне по пути, был небольшой водопадик, с которым у меня тут же возникли ассоциации. Дело в том, что около года назад я читал в газете, что где-то в этой местности полиция схватила группу оккультистов. Они пытались вызвать древнего злого духа, который, по их мнению, удостоил своим присутствием этот лес. Я также знал, что местные жители любили рассказать проезжавшим туристам о Сущности Леса, которая воплощена в какое-то обличие и ждет, пока ее не “развоплотят”. Я был абсолютным скептиком и всегда относился с пренебрежением к таким сказкам. Я больше верил в силу формул химических соединений, чем в силу формул магических заклинаний.

Так я медленно брел по лесу, не заметив, что сошел с тропинки. Пришлось остановится. Кажется я возвращаясь прошел гораздо больший путь, нежели шел к водопаду. Оглянувшись, я понял, что незаметно для себя свернул и ушел в сторону. Пришлось пройти немного назад, чтобы найти тропу. Солнце село за горизонт. Начало смеркаться. Я понял, что в лабораторию я не успею. Надо было хотя бы выбраться из этого проклятого леса. Сколько я ни бродил, тропинки не было видно. Мне не хотелось проводить в этом лесу ночь. Надо было срочно принимать какие-то меры. Я стал вспоминать, как еще в детстве в лагере скаутов нас учили ориентироваться. Солнце отпадало – его уже не было видно, и я не помнил где именно оно скрылось. Пришлось упорно искать мох на деревьях. Дьявол! Что за неправильный лес – мха нигде не выло видно. План с ориентиром на местности провалился. Я просто тупо решил продолжить путь в сторону моего первоначального направления – к машине, – куда-то я должен был выйти, лес ведь не бесконечен. Но, похоже, чащоба решила убедить меня в обратном.

Было уже почти совсем темно, да и деревья тут росли значительно плотнее. Лиственных уже почти не попадалось – кругом стояли колючие мокрые елки. Меня уже достали их иголки, которые постоянно царапали мне лицо, раздирая его в кровь. Я неимоверно устал. Ноги ныли и подкашивались. Пора было остановиться и отдохнуть. Я так и сделал. Нужно просто заснуть, а наутро пойти и найти дорогу – лес не так уж и велик. Я расслабился, прислонился спиной к дереву, находясь в полулежащем состоянии. Веки потяжелели, сон готов был поглотить меня. Не знаю почему, но в мыслях возник образ Бруно Беттельгейма. Я стал размышлять о его жизни в лагере. Эта мысль не давала мне уснуть. Наверное, подсознательно я ощущал, что деревья, нависающие надо мной зловещим строем, чем-то похожи на солдат, убивающих морально плененных людей. Эти корявые деревянные существа хотели сделать из меня идеального заключенного, который бы никогда не смог выбраться из обители мрака. Я провалился в сон.

Тело было почти невесомым. Изображение перед глазами плыло. Я летел сквозь черную паутину в никуда. Мне не попадались на пути никакие существа. Кругом была пустота. Мир был черно-белым. Лишь смутные образы проносились сквозь меня точно призраки. Вдруг вдали появилась маленькая светлая точка. Она росла – я приближался к ней. В ушах нарастал гул органной музыки, лившейся под влиянием эмоций неизвестного мне музыканта. Точка превращалась в пятно. Свет становился все ярче и ярче. Я моргнул. Щелчок, и свет погас. Я испытал ужас. Где же заветный маячок, который должен был вывести меня отсюда? Полет продолжался. Эмоциональное напряжение нарастало. Я повернул голову направо, но не ощутил напряжения мышц. Справа от меня светилась маленькая точка. Интересно, та же самая или другая. Я усилием воли повернул свое тело и полетел к новой надежде. Пятно постепенно увеличивалось в размере, становилось ярче. Ни за что на свете не моргну, - подумал я, - ни за что на свете. Вот свет уже почти что передо мной, я хочу протянуться и потрогать его…

Меня разбудил волчий вой. Неужели здесь водятся волки? От одной этой мысли мне становилось не по себе. К вою одного волка присоединился еще один – более протяжный и пугающий. Пальцы рук похолодели и слегка вибрировали. Теперь я испугался по-настоящему. Что со мной могут сделать дикие звери? У них не вымолишь пощады, не пожалуешься на плохую жизнь. Если они голодны, надо есть, а слова жертвы их нисколько не волнуют, даже если они понимают ее язык. Что же делать? Что делать? Меня охватила паника. Похоже, Пан, наконец заметил мое присутствие на этой земле и решил немного поразвлечься. Я глубоко вдохнул. Воздух наполнил мои легкие и вынес все отрицательные эмоции. Передо мной встала необходимость принятия решения – и чем скорее, тем лучше. Конечно! Как я раньше не догадался! Надо было просто залезть на самое высокое ветвистое дерево и спокойно рассмотреть округу. Учитывая незначительные масштабы этого леса можно было увидеть где-нибудь огни поселения или заправочной станции или… бог его знает, чего еще. Почему я не додумался до этого раньше. Я принялся судорожно бегать от дерева к дереву, рассматривая в темноте высоту его кроны. Но мои усилия были тщетны. Тьма была – хоть глаз выколи. Тогда я решил, чем мощнее основание дерева, тем оно и выше. Пришлось сразу проверить мое предположение на практике. Я нашел поистине толстяка, ширина которого равнялась возможно трем моим охватам, и это при условии, что ствол был достаточно прямой. Из всего этого вытекало, что я мог рассмотреть окрестности с этой башни все равно, что с высоты птичьего полета. Вой. Уже очень близко. Я подумал, что волки учуяли меня и бежали подгоняемые чувством голода. Это заставило меня поторопиться. Взобраться на этого гиганта оказалось не так уж и легко. Сучья располагались на порядочном расстоянии друг от друга. Уже появилась одышка. Все тело вспотело; видать, сказалась еще и утомительная вечерняя прогулка в поисках машины. Но вой, который слышался все отчетливее, прибавлял сил и заставлял взбираться вверх с мальчишечьим проворством.

Уф! Наконец вершина была достигнута, и слава победы затмила мне глаза. Когда пелена с глаз спала, я понял, что действительно правильно выбрал дерево – оно было практически Вавилонской башней. Кроме этого меня не порадовало ничего. На все необъятное пространство простирался темный лес, верхушки деревьев которого слегка освещались полной луной. Я чуть не упал с дерева, настолько был подавлен. На глаза наворачивались слезы, сквозь прозрачную соленую воду я увидел мутные очертания чего-то светлого. Протря глаза, я понял, что вдалеке за деревьями мерцал огонек. Сердце чуть не выскочило у меня из груди. Не помню как я слез с дерева, - наверное, просто слетел. Я мчался к заветному спасательному кругу, не помня уже про диких зверей. Единственным моим шансом была эта маленькая светлая точка, которую я увидел с дерева. Вспомнив свой недавний сон, я решил не моргать, дабы не искушать судьбу. Как мог здраво мыслящий человек поверить в такие суеверные глупости – ха, не моргать. Но я находился в состоянии аффекта, поэтому мне это было простительно. Я резко остановился, чуть проскользив по мокрой покрытой листвой земле. Предо мной стоял дом.

Двухэтажное кирпичное строение практически не было подвержено влиянию времени, возможно потому, что было воздвигнуто здесь сравнительно недавно, либо по каким-то другим причинам. Мне не хотелось размышлять над историй создания странного строения в глубине леса, а хотелось зайти внутрь и спокойно отдохнуть до утра.

-Надеюсь, хозяева гостеприимные, - чуть слышно произнес я, подняв голову вверх и поняв, что свет исходит из небольшого окошка на втором этаже. Надо сказать, что все окна в доме были маленькие, как хитрые глазки расчетливого человека. Я моргнул. Свет в окошке погас.

Совсем недалеко раздался знакомый мне вой. Это напомнило об опасности, которая постоянно надвигалась, пока я находился вне стен этого дома. ОК - исправим эту ошибку. Я постучался в массивную дубовую дверь. Никто не ответил. Повторив свою попытку еще два раза, я решил, что в любом случае надо войти, а уж потом извиняться перед хозяевами за вторжение. Дверь оказалась открыта. Это ничуть меня не смутило – чего можно бояться в глухой или смелы, чтобы войти в жилище человека без опаски.

Переступив порог, я очутился в просторной комнате, предметы интерьера отсутствовали совсем. Видать, дом был заброшен. Странным было еще и то, что я довольно неплохо видел помещение для этого времени суток. Оконные стекла собирали каждый маленький лучик, пробивавшийся сквозь шапку из листвы деревьев, и направляли его в комнату.

Немного побродив по дому, я изучил его полную планировку: на первом этаже было две комнаты, четко разделенные перегородкой посередине. В перегородке было проделано дверное отверстие, но сама дверь отсутствовала! Возможно, строительство этого дома даже не было доведено до конца. Во второй комнате – практически посередине – находилась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Второй этаж был таким же убогим в отношении проектирования – четыре комнаты одинаковой площади, соединенные дверьми. Теперь я стал различать менее заметные вещи в помещениях этого странного строения: повсюду из угла в угол тянулись какие-то светлые нити, слишком толсты для паутины; сами стены я не мог хорошенько рассмотреть – и это при условии, что в доме было относительно светло. Я только понимал. Что стены разукрашены какими-то узорами, словно волокна органики переплетаются между собой. Причем на протяжении всего времени, что я находился здесь, мне постоянно казалось, что я здесь не один, постоянно мои слуховые органы улавливали низкочастотные звуки, похожие на дыхание.

Я опять стоял на первом этаже перед входной дверью, раздумывая, как мне поступить дальше. Спать уже расхотелось, так как атмосфера этого “убежища” действовала слишком нагнетающе. В углу комнаты я вдруг заметил маленький люк, который не мог разглядеть ранее. Подойдя к нему, я присел на корточки, потянулся к металлическому кольцу, приделанному к дереву, и поднял люк. Вниз вела крутая деревянная лестница. Спуск не занял много времени – помещение было неглубоким. Встав ногами на что-то мягкое, я огляделся. Помещение было наполнено ровным светом, источника света не было, каждая частица сама являлась светом. Стены, пол… все вокруг, было плотью, плотью неведомого создания. Красные покрытые слизью мышцы сокращались с медленным темпом. Люк над моей головой закрылся! Начался процесс пищеварения.

-Не-е-е-е-т!!! – пронзительно взвыл я. Меня охватило безумие. Я побежал вглубь тела чудовища, сам не понимая что делаю. Я мчался и кричал, продираясь сквозь склизкие перегородки, рвя руками толстые нервные стволы, попадавшиеся мне на пути. Чудовищу это похоже не понравилось – оно выло, стонало, издавало протяжные ужасные звуки. Вдруг я куда-то провалился. Вокруг стало темно. Под давлением меня вместе с потоком мерзкой студенистой жидкости выбросило наружу – в лес. Я покатился по склону оврага, ломая кусты и набивая новые ссадины. Сознание покинуло меня. Последнее, что я видел – маленькая точка света на черном фоне, словно кто-то выключил мой природный телевизор…

* * *

Я очнулся у обочины дороги. Все тело ныло. На нем не было ни одного здорового места – один сплошной шрам. Одежда была мокрой, но никакой слизи на ней я не обнаружил. Возможно, ночью шел дождь и смыл с меня всю эту дрянь. Я попробовал встать на колени, каких же трудов мне это стоило! Посмотрев налево, находясь на четвереньках как бездомный изголодавшийся пес, я увидел свою машину. Сил встать просто не было, пришлось ползти прямо так. Открыв дверь, я забрался на сидение, глубоко вдохнул, потер виски и решил поскорее убраться из этого чертового леса.

С того раза я больше никогда не ходил в лес, даже с вооруженным до зубов отрядом я ни за что не встану на лесную тропинку, которая обязательно уйдет у тебя из-под ног и уже более никогда не вернется. Я навсегда заболел лесофобией.

Я не хотел думать об ужасном создании, возможно, оно было просто плодом моего воображения. Но слухи идут быстро, и если ты хоть кому-либо поведаешь свою тайну, она обежит всю округу. Поэтому к ряду местных легенд добавилась еще одна – моя история.

В лесу есть только один хозяин – сам лес, здесь он бог, могущественный бог, наводящий ужас – Пан.

НАЗАД